19:19 

Нелюди. Глава I

Mew Mew Neko
Название: Нелюди

Автор: Mew Mew Neko

Жанр: Слэш, юмор, стёб, ангаст, мистика, фантастика, EiG (Everyone is Gay), action

Примечание: Примерно наше время, альтернативная вселенная. То, каким был бы мир (на мой взгляд), произойдя в нём немного иные исторические события и пойдя наука по другой тропе.

Описание: Нелюди в Готтлосграде у всех на слуху. Один из них делит с демоном одно тело на двоих, другой достанет вам любую информацию, а третий покажется немного странным в поведении, ведь он – андроид. Работа для таких личностей может быть только одна – курьеры для особых заказов.
Окунётесь в их работу и обнаружите много тёмных лошадок Готтлосграда. Каждая из них является частью пазла, который пытаются собрать Нелюди.

Внимание!!! В жанрах не указан POV, однако повествование ведётся как от лица автора, так и от лица персонажей. О смене точки зрения предупреждает знак •••.

От автора: Пожалуй, основная идея (суть) «Нелюдей» - это ненависть. Её разные проявления, результаты, к которым она приводит и то, как каждый справляется с ней. А так же это история о том, как одни люди ломаются и как другие способны их починить.

Примечание 2: если вам кажется, что я фанат Шекспира и стихотворений Эдгара Алана По, то вам не кажется.

Этой работе уже 4 года. Существует 41 глава ориджинала, это две трети всей истории. Одновременно с публикацией существующих глав я буду дописывать эту историю, ставшую моей отрадой.

Глава I «Не попытаться ли тебе сдохнуть?»


— Так вот в кого меня запихнули. Всего лишь мальчишка. Ну, хоть симпатичный. Уже радует, что я не в теле какого-то толстого дряхлого старика.

Непонятное существо было первым, что увидел подросток.

Всего минуту назад мальчик четырнадцати лет подскочил на кровати из-за кошмара и почувствовал, что ему нехорошо. Воздух никак не хотел заполнять лёгкие, ребёнка трясло, его зубы стучали от страха. Стоило мальчишке на секунду закрыть глаза, чтобы успокоиться, как он очутился в странном месте, где никогда не был раньше.

Огромное пространство, границы которого невозможно разглядеть, всё окрашено в тёмно-фиолетовые, а местами синие тона, и давящая тишина вокруг. Эта удручающая атмосфера удивляла мальчика меньше всего, ведь прямо перед ним находилась решётка. Конструкция напоминала одну из стен клетки для дикого зверя, высоту которой было невозможно определить: решётка исчезала где-то в пространстве помещения. Какой она была длины, тоже выяснить не удавалось: продолжение уходило куда-то на несколько километров в стороны и также скрывалось из виду. За конструкцией виднелся чёрный силуэт непонятного существа, лишь немного напоминающего человека. Приглядевшись, ребёнок заметил, что из головы незнакомца выходят два дугообразных длинных рога.

— Так и будешь молчать, смертный? — вновь заговорило существо.

Оно сидело в вальяжной позе. Рука, на пальцах которой росли длинные и острые ногти, нет, когти, упиралась локтем в колено, а ладонью подпирала подбородок.

— Ты… — проглотив ком в горле, начал ребёнок дрожащим голосом. — Ты чем вызван?

Мальчик понял, что видит вовсе не силуэт, как ему показалось вначале. Просто кожа неизвестного полностью чёрная.

— Оккультизмом, — по лицу существа прошлись красные блики, помогающие разобрать, где у незнакомца рот. Пока странное создание говорило, мальчик смог разглядеть у него острые клыки, которым позавидовал бы любой хищник. Глаза создания были лишены радужки и зрачка, вместо этого две глазницы поблёскивали ярко-красным цветом.

— Видимо, грибные котлеты в школьной столовой всё же были испорчены. То-то меня так накрыло.

— Что ты несешь? Я был заключен в тебя благодаря спиритизму. Никакие котлеты к этому не имеют отношения.

Мальчик отказывался воспринимать услышанное, потому просто стоял и смотрел на странное существо.

— Эй, ты заснул? — незнакомцу надоела тишина, и он снова подал голос.

— Ну, учитывая то, что я нахожусь в каком-то фиолетовом пространстве и разговариваю с непонятным существом, сидящим за огромной решёткой, то я предпочитаю думать, что действительно сплю.

— Судя по твоему поведению, ты тоже не знаешь, что произошло. Во имя греха, а я так надеялся разузнать у тебя подробности, — лицо существа скривилось от разочарования, из-за чего по нему вновь прошлись красные блики.

— Кто ты? — задал ребёнок давно мучивший его вопрос.

Странное создание беззвучно произнесло своё имя губами, которые тут же растянулись в дьявольской ухмылке.

— Где мы? — задал мальчишка новый вопрос.

— Как это «где»? В пространстве между твоим сознанием и душой. Если ты не смог сам понять этого, то твой интеллект ещё ниже, чем я думал.

— Я никогда раньше не слышал о таком месте, — упрёк в сторону своих умственных способностей мальчиком был проигнорирован. — И если это где-то между МОИМ сознанием и душой, то что здесь делаешь ты?

Рогатый как-то грустно улыбнулся, хлопнул ладонями по своим бедрам, резко поднялся и устремил красные глазницы прямо на ребёнка.

— Это уже не имеет значение. Важно то, что я здесь до самой твоей смерти.


— Я не отдам вам заказ, даже если это будет стоить Саше жизни!

Отпихнув одного из нападавших мужчин ногой, я поднял над своей головой маленькую коробочку, за которую шла борьба.

— Не разбрасывайся чужими жизнями, имбецил! — в ответ на моё заявление, гневно крикнул Саша.

Драка началась неожиданно. План противника был прост, но довольно оригинален в исполнении.

К нам подошла обычная бабуля. Она держала в одной руке тросточку, а в другой — кулек с продуктами. Божье создание выглядело крайне несчастно. Уже при взгляде на старушку я готов был сделать что угодно: перевести ее через любую дорогу, снять кота с дерева, донести хоть тону кульков или найти пропавшего внука быстрее, чем это сделала бы программа «Жди меня».

Наконец, она спросила: «Ребятки, вы не могли бы мне помочь?».

Наш ответ был утвердительным. Точнее, мой. Саша стоял с недовольной рожей, но молчал, что я расценил как согласие.

После бабуля сказала следующее: «У вас не найдется мелочи на проезд, героина или клубничного варенья?».

Список меня удивил. Особенно слова про мелочь. Разве бабули обычно не покупают проездной билет, вместо того, чтобы каждый раз платить за проезд? В любом случае, я готов был выручить человека. У меня как раз было клубничное варенье. Я сунул руку в широкий карман своей ветровки, достал маленькую баночку и протянул её вперёд, готовый отдать варенье бабуле. Но послышался звук разбившегося стекла, и я почувствовал боль в голове. Однако это неприятное ощущение и стекающая с виска кровь совсем меня не заботили. Важным было то, что бабуля куда-то пропала. Остались только Саша, ругающий меня за мой альтруизм, и несколько окруживших нас мужчин, настроенных совсем недоброжелательно.

С последними мы «общаемся» вот уже минут десять.

Я легко отбивался от нападавших, не давая им возможности забрать коробочку с заказом. Мой напарник тоже справлялся. Однако скольких противников мы не вырубали, число их не уменьшалось. Словно за каждым углом было как минимум ещё полсотни человек. Нужно уносить ноги и лишить возможности покусившихся на заказ нас преследовать.

Я начал вертеть головой в надежде что-то придумать. Единственным нашим путём к отступлению была арка, проходящая через дом. Если мы окажемся во внутреннем дворе, то сможем зайти в любой из подъездов, а после выбраться через окно на другую улицу. Дом слишком длинный, к тому времени, как напавшие на нас обогнут его, Саши и меня уже и рядом не будет.

По обе стороны от арки стояло много ящиков с мукой. Неподалёку находился магазин, и, видимо, их выгрузили специально для него. Но, к сожалению, сегодня покупатели не испекут дома пирожков и булочек.

— Кудрявый, за мной! — крикнул я и ринулся к арке.

Саша ненавидит даже уменьшительно-ласкательное склонение своего имени, что уж о прозвищах говорить. Потому я был уверен, что напарник не пропустит мои слова мимо ушей.

И я оказался прав. Саша побежал следом за мной. Его медового цвета глаза, которые покоряли людские сердца, но у меня вызывали порыв плюнуть в них, выражали желание расчленить моё тело.

Мы добежали до арки. На ящики были прикреплены бумажки с названиями продукта. Сорвав две из них, я и Саша смяли их в своих руках.

— Бегом, нам нужен этот чертов заказ! — кричал один из мужчин.

Но противникам было не успеть. Мы уже скинули мешки с мукой на землю. Поднялся белый туман, мешающий обзору. Я и Саша зашли под арку, подожгли два смятых листа бумаги при помощи моей зажигалки и одновременно бросили их в облако муки.

Проделав это, мы тут же ринулись прочь. Через секунду послышался взрыв, и кругом заполыхало пламя. От преследования мы отделались. Как и от одежды.

***


— Что ещё в этом городе вам нужно разрушить, чтобы, наконец, успокоиться?

Шеф отчитывала нас, как и в большинстве случаев после выполненного заказа. Голос Верóники был почти родным, как и всё помещение вокруг. Именно из-за этой атмосферы, несмотря на ругань со стороны Шефа, я мог относительно спокойно стоять в своей разорванной, опалённой одежде и есть чудом уцелевшее варенье.

— Ну, зато мы доставили заказ вовремя, — попытался найти я положительные стороны, надеясь хоть немного унять гнев Шефа. Стоявший рядом Саша согласно кивнул головой.

— Это можно сделать и не взрывая здания и не заявляясь к заказчику полуголыми, — Шеф оглядела нас с ног до головы, разглядывая лохмотья, висящие на мне и Саше. — Бедный клиент… — продолжила она. — Я бы на его месте тоже не обрадовалась, принеси мне посылку парень почти в одних трусах.

Странная Вы, Вероника. Любая женщина только об этом и мечтает. Да и боксёры у меня классные, грех такими не похвастаться. Хочется заметить ещё, что в таком моём «прикиде» виноват вовсе не я, а взрыв муки. Меня сильнее, чем Кудрявого, задело, поэтому все должны радоваться, что нижнее бельё вообще осталось. А может, и горевать по этому поводу… Кому как больше нравится.

— Эксгибиционист хренов, — послышался голос Саши справа от меня.

— Я не желаю слышать это от человека, готового изнасиловать своё отражение.

— Заткнулись!

Шеф бесцеремонно прервала очередную нашу перепалку, откинулась на спинку кожаного кресла, поправила свои крашенные волосы и скрестила руки на пышной груди. Кажется, грядёт буря.

— Послушайте, почти всегда при доставке заказа вы двое что-то разрушаете, топите, сжигаете или же просто пугаете народ. Демоны разрушения и хаоса во плоти. Как до вас не доходит: всё, что мы делаем и тем более доставляем, должно остаться незамеченным! — Верóника стукнула кулаком по столу из дорогой древесины. — Сколько ещё раз мне придётся шататься туда-сюда, чтобы замять разрушения, спереть всё на стихийные бедствия и некачественное строительство? В следующий раз вы двое сами будете расхлёбывать заваренную вами кашу, только в отличие от меня, вам для этого придётся подставлять свой зад, — брови Шефа опасно свелись на переносице, показывая, что она действительно говорит правду. Особенно насчёт способа решения проблемы. Ну нет, я свою жопу никому не отдам! — А пока можете плясать от счастья. Оплаты за доставку хватило на то, чтобы возместить убытки, и мне не придётся вырезать ваши органы, а после продавать их на чёрном рынке.

Такова Вероника. Если есть риск потерять хоть немного купюр, то эта крашенная блондинка средних лет успокаивает себя тем, что сможет вернуть их, продав печень/сердце/лёгкие/почки и другие наши внутренности на чёрном рынке. Однажды этот жуткий план чуть не был приведён в действие. До сих пор отчётливо помню тот день, когда Шеф гонялась за мной со скальпелем в руках, крича: «За твою печень неплохих деньжат отвесят! Давай пятьдесят на пятьдесят, ты ведь всё равно выживешь даже без неё!». Моих способностей действительно хватило бы на то, чтобы прожить без внутреннего органа, но не хотелось терять его таким способом. Да вообще — любым способом! Хуже стало, когда в кабинете объявился Саша и спас меня. В итоге моя персона осталась в долгу у этой сволочи. Расплата была жестокой: пришлось идти в гей-клуб, где я станцевал стриптиз, а потом ещё долго отделывался от нежелательных поклонников, проклиная всё на свете и говоря самому себе, что лучше бы отдал печень.

Но на этот раз внутренностям ничего не угрожало, и я действительно готов был танцевать, если бы не одно «но»: Шеф что-то сказала про оплату заказа, неужели!..

— Хоть что-нибудь осталось от наших денег? — паническим голосом произнёс я, надеясь на лучшее.

— «Что-нибудь» осталось.

Шеф положила на стол сторублёвую купюру. Побледневший Саша и я уставились на нашу зарплату.

— А… Это всё? — трясущийся палец парня тыкнул в бумажку.

— А тебе мало? — поинтересовалась Шеф.

Глаз Саши задёргался. У меня во рту всё пересохло. Руки вцепились в волосы, и по помещению разнёсся мой отчаянный вопль:

— Опять мне одними бичпакетами* питаться!

В удручённом положении духа мы покинули квартиру Шефа.

— Из-за тебя мы лишились денег.

Саша шёл, засунув руки в карманы своих бежевых брюк, и пинал камушек. К нашему счастью, у Вероники нашлась сменная одежда, поэтому теперь я не мёрз и не сиял своим бельём.

— Хорошо, тогда в следующий раз я не буду спасать тебя, тем самым разрушая всё вокруг.

Между нами никогда не было тёплых дружеских отношений, наоборот, каждый всеми фибрами души желал кончины другого, но, тем не менее, от слов Саши стало немного обидно. Я придумал план по спасению его жопы, а в итоге даже банального «спасибо» не услышал, лишь от упрёков отбиваюсь. Самое интересное, что обижаться должен я, но вместо этого дуется Дэрикóт. Бедный камушек с каждым ударом отскакивал всё дальше и дальше, лицо парня мрачнело, а взглядом можно было убивать.

Проходящая мимо нас девушка начала нашёптывать что-то своей подруге на ушко, указывая взглядом на Сашу. Немыслимо, этот засранец притягивает противоположный пол, даже будучи в режиме «туча»! Хотя чему я удивляюсь? С его-то внешностью…

Да простит меня моя гордость и принципы, сейчас буду расхваливать внешность Саши. Начну, пожалуй, с бровей. Нет, у меня не имеется на них фетиша, просто брови слишком аккуратны для человека мужского пола, из-за чего многие не верили, что это их естественная форма, и шушукались, мол Саша выщипывает бровки, за что вышеупомянутый одаривал таких сплетников парой синяков. Откуда я знаю? Просто как-то был на стороне этой теории, пока в очередной драке с Сашей не узнал правду.

Ну, вернёмся к бровям. Они не срастаются и не заполняют пол лба, как у большинства брутальных самцов. Ближе к переносице миллиметров семь в толщину и еле заметно сужаются где-то до середины, приподнимаясь вверх под небольшим углом, а после резко становятся тоньше, опускаясь вниз под таким же углом. Форма бровей вовсе не портит Сашу, наоборот, придаёт его лицу ещё более знатный вид. Что касается самой морды, то есть, прекрасного личика его величества наглой задницы, она (морда, а не задница) имела правильные гладкие черты во всём находившие баланс: привлекательные губы, не слишком пухлые, но и не тонкая полоска, нос, на котором горбинка лишь еле заметна, изящный подбородок. В общем, его лицу позавидует любая голливудская звезда, игравшая всяких Эдвардов, Шмедвердов и других, блещущих красотой, вампиров. Саша был так же бледен, как и эти кровососы, напоминая поганку, в смысле, обладал светлой кожей Белоснежки. К слову, и характер у него тоже был поганый, но об этом позже.

Что же ещё есть у этого засранца? Волосы. Да, к моему сожалению, он не лысый, а вовсе наоборот, обладает шевелюрой приятного цвета. Каштановые волосы, слегка прикрывающие уши и шею.

Глаза — зеркала его эгоистичной и самовлюбленной души, тщательно скрываемой за медовым цветом. Знаете, когда мёд кристаллизуется, в стеклянной баночке можно видеть тёмную жижу наверху, и засахаренную внизу. Так вот, глаза Саши были как раз цвета этой тёмной жижи.

Вышеописанный красавчик повернул голову ко мне и хотел было уже что-то сказать, но не смог. Облако пыли поднялось прямо над нами, мешая обзору, однако я смог разглядеть силуэт какого-то молодого человека, появившегося из эпицентра облака и пулей пронесшегося мимо меня. После нескольких минут, сопровождавшихся паническими криками и кашлем прохожих, пыльный туман улёгся, и каждый мог разглядеть вмятину в асфальте диаметром метра в два. Неужели это натворил тот, кого я видел всего пару минут назад?

— Святой Доширак… — только и смог выговорить я.

— Нужно иметь огромную силу, чтобы проделать такое, — сделал вывод подошедший ко мне Саша. Казалось, будто он вовсе не удивлён. Его руки по-прежнему находились в карманах, а глаза скучающе смотрели на вмятину. — Подобными способностями могут обладать только курьеры для особых заказов — как мы — и некоторые люди из преступных группировок. Но я не помню, чтобы кто-то из последних портил дороги.

— Но это и не курьеры.

— Естественно. На весь город только мы, а если бы появился ещё кто-то с похожей профессией, я бы об этом тут же узнал, — Саша посмотрел на меня таким же скучающе-уставшим взглядом, каким до этого был награждён асфальт.

— Тогда кто?

Если это не курьеры и не преступная группировка, тогда какая-то третья сторона, о которой мы знать не знаем.

Пока что мне это не известно, — выделяя первые два слова, ответил Дэрикот. — И я не хочу сейчас об этом думать.

Не попрощавшись, Саша развернулся и, держа спину в совершенной осанке, пошёл в противоположную от меня сторону.

Дэрикот казался идеальным и недосягаемым. Все хотели быть с ним. Все хотели быть похожим на него. Но понимали, что и первое и второе невозможно. Без видимых на то усилий, Саша создал себе совершенный образ. Однако при мне маска неподражаемости слетала вмиг, являя взору скверный характер напарника, все его загоны и фобии.

Проводив Сашу взглядом в спину, я тоже отправился домой, продолжая размышлять о странном происшествии. Поглощенный важными думами я даже не заметил, как дошёл до многоэтажного дома, в котором находилась моя квартира. Мне, уставшему и голодному, оставалось преодолеть лишь одно препятствие — лестницу. В моём доме не было лифта. Лестница находилась с внешней стороны здания, примыкая к стене, на каждом этаже которой было по одной двери. Тяжело вздохнув, я медленно поковылял к ступенькам.

— Мать моя женщина, — вспомнил я свою родительницу и её пол.

Почему меня угораздило поселиться именно на третьем этаже? Ведь при покупке квартиры и первый был свободен, так нет же, ударило в голову то, что три — якобы моё счастливое число. Теперь приходится мучиться, поднимаясь по лестнице. Третий этаж — далеко не смертельная высота, конечно, но в большинстве случаев я возвращаюсь домой в полуживом состоянии, и уж тогда путь к квартире кажется бесконечным.

После десяти минут медленного вскарабкивания по ступенькам, мне начало казаться, словно я грешник, попавший в Ад за шпаргалки на экзамене, и мне суждено вечность подниматься по этой лестнице, не переставая думать об окороках, лежащих в холодильнике. А может, просто ударная волна от взрыва отбила часть моего мозга, и я медленно схожу с ума. Что ж, это не такая уж плохая перспектива. Говорят, психи творят шедевры. Может и я напишу какую-нибудь байду, нарисую жёлтый круг или слеплю из какашек нечто абстрактное, назову это современным искусством, и мои потомки будут вечно гордиться своим талантливым предком.

Поняв, что меня опять куда-то не в те дебри несёт, я начал искать ключ для того, чтобы отрыть чёртову дверь, до которой с таким трудом добирался.

Звонок мобильного отвлёк меня от поиска металлического ключика. Не глядя на дисплей, я нажал на зелёную трубочку и поднёс телефон к уху, продолжая свободной рукой рыться в карманах. Из динамика послышался женский голос. Как оказалось, звонила моя девушка.

«До тебя вечно не дозвонишься…», «Где ты постоянно пропадаешь?», «Почему не хочешь называть причину пропусков встреч и опозданий на них?», «Мне это надоело!», «Неужели ты ничего не скажешь?», «Такие отношения мне не нужны…», «Всё, хватит, давай расстанемся».

После этих фраз я положил телефон обратно в карман и быстрым шагом начал спускаться обратно вниз. Нынешний случай не был редкостью, но почему-то именно в этот раз захотелось поступить глупо. Поэтому теперь моей целью было не найти ключ, а пара баночек пива, продававшихся в небольшом магазинчике рядом.

•••


— Тысяча… Всего одна тысяча.

Я уже раз десятый пересчитывал свои сбережения, надеясь, что всё же ошибаюсь, и денег у меня осталось больше, но, увы, я, как всегда, оказался прав. Вот только на этот раз сам был этому не рад.

— Когда поступят новые заказы — неизвестно, — вслух произнёс я. — Пока что у меня есть только эта тысяча. А всё из-за… — руки мои задрожали. — Всё из-за… — правая ладонь, державшая деньги, резко сжала купюры. — Всё из-за этого имбецила!

Внутри кипело столько гнева, что тело само подскочило с кресла. И вот я уже с невероятной скоростью проделывал дыры в фотографии с изображением тупорылого напарника. На ней он улыбался во весь рот, что бесило ещё больше. Моим оружием служил дротик, а фото виновника всех бед было прикреплено к мишени для игры в дартс. По состоянию фотографии можно было легко оценить мою ненависть к Громову: помятое, всё в маленьких дырочках, а левый верхний угол оторван зубами. Моё холоднокровие покидало сознание почти каждый раз, когда речь касалась имбецила.

Я наслал на Феликса кучу проклятий, подробно сообщая, куда и к кому ему стоит пойти, а также что с ним там будут делать, и продолжил бы своё столь увлекательное занятие, но дверной звонок помешал.

— Кто отвлёк меня от акта мести? — поинтересовался я, не открывая входную дверь.

— Вам письмо, — послышалось с другой стороны.

Дверной замок щёлкнул, и я открыл дверь. Увидев меня, почтальон сначала покраснел, а затем мгновенно побледнел, столкнувшись с моим уничтожающим взглядом. Его рука, державшая письмо, медленно и неуверенно потянулась ко мне. Я взял конверт и тут же резко закрыл дверь прямо перед лицом почтальона. Взглянув в глазок на двери, мне открылась картина судорожно глотавшего воздух работника почты. Переведя дух, почтальон попятился назад, затем развернулся и резко ринулся прочь.

Я довольно ухмыльнулся.

Повертев конверт в руках, я не обнаружил на нём имени отправителя: белая бумага была абсолютно чистой. А когда достал письмо, то увидел одну единственную строчку: «Поступил новый заказ. Приходи в Штаб за подробностями».

Вот и работа. Кризис миновал.

Вероника никогда не сообщала о заказах по телефону. Любой разговор мог прослушиваться, а этого нельзя было допускать. С интернетом то же самое. Поэтому она просто отправляла нам письма, с просьбой явиться к себе и очень редко с некоторыми свойствами заказа. Каждое письмо доставлял новый почтальон, который, разумеется, сам не знал о содержимом конверта и не имел ничего общего с криминальным миром города. Это уменьшало риск утечки информации.

Быстро собравшись, я запер входную дверь и зашагал к автобусной остановке.

«Как же душно», — думал я, вдыхая горячий тяжёлый воздух, полностью заполнивший транспорт. — «Как же тесно», — на очередном повороте мне посчастливилось качнуться вбок и ощутимо столкнуться плечом с рядом стоящим человеком.

Какая-то девушка, видимо, засмотревшись на меня, случайно наступила мне же на ногу. Я скосил глаза в её сторону и постарался максимально прожечь юную особу взглядом. Та взвизгнула и поспешила пройти вглубь автобуса.

Я ненавидел общественный транспорт. Так же, как и само общество. Толпа и люди – это то, что я старался по возможности избегать. В местах большого скопления народа мне становилось душно и неуютно. Я понимал, что мизантропия зародилась во мне давно и навсегда, но всё чаще появлялись подозрения, что где-то дремлют ещё и зачатки социофобии. Однако и вовсе не видеться с людьми, мало того, что невозможно, абсолютно недопустимо для меня. Я люблю информацию чуть меньше, чем себя, а люди служат её источником.

Достигнув нужной остановки, я с превеликим удовольствием оказался на улице и вдохнул полной грудью прекрасный вечерний пыльный воздух, сдобренный выхлопными газами, после чего закашлял, чихнул, вытер выступившие на глазах слёзы и, всё ещё чувствуя остатки чудного воздуха в лёгких, направился к штаб-квартире, петляя по переулкам, желая как можно реже натыкаться на человеческих созданий.

При слове «штаб-квартира» большинству обычно сразу представляется огромное здание, где ходят люди в дорогих костюмах, а двери отрываются автоматически, стоит только показать компьютеру свои отпечатки пальцев. Но на самом деле всё куда проще. Штаб-квартира выглядела как обычная квартира и ей же и являлась. С небольшими «нюансами»: в шкафу у хозяйки находился пулемёт, замаскированная под ластик, спокойно лежащий на столе, кнопка активировала шипы по всей площади пола в коридоре, а ручка от двери кабинета одаривала недоброжелателей хорошим разрядом тока. Плюс сама хозяйка могла переломать кому угодно парочку костей.

Шеф вызывала нас в Штаб для получения нового заказа и информации о нём. Иногда я и Феликс приходили вместе, а иногда поодиночке, как сейчас.

Я подошёл к домофону и набрал нужные цифры. Вероника не заставила себя долго ждать. Наверное, она уже давно сидела за своим рабочим столом и стоило ей увидеть в камере моё лицо, как одним нажатием кнопки на тоненькой клавиатуре, встроенной в её стол, Шеф открыла входную дверь. Уже через пару минут я оказался у неё в кабинете.

Тут как всегда чисто, светло и, самое главное, тихо. Даже машин за окном не слышно. Хочу себе такую же звукоизоляцию в квартиру, но, судя по нашему нынешнему доходу, об этом можно пока только мечтать. Надеюсь, новый заказ мы доставим без происшествий и вычитаний из нашей зарплаты большей части денег.

Отвлёкшись от размышлений, я, наконец, заметил паренька, стоявшего рядом с рабочим столом Шефа. Не думаю, что он достигал совершеннолетия, хотя, может, это просто внешность такая, но важно было совсем другое: мальчишку трясло, словно в комнате была минусовая температура, а пацан щеголял в одном белье, совсем как Феликс недавно. Его испуганные карие глаза панически смотрели на меня. Продолжая разглядывать его, я подошел поближе к столу, уже примерно догадываясь, с чего такая реакция на моё появление. Пацан пискнул и прижал к себе дипломат, пытаясь спрятаться за столь маленькой, в сравнении с ним, вещью.

— Это посыльный нашего заказчика, — объяснила мне Вероника.

Шефу уже был известен заказ и клиент, ей оставалось лишь просветить меня. В любом другом случае уже во всю должно было начаться обсуждение деталей, но вместо этого посыльный выпучился на меня и был нем, как рыба. Мягко говоря, подобное — невежливо, и я уже хотел сообщить об этом ему, но тут парень дрожащим голосом произнёс:

— К… Курьер?

— Да.

Я ответил честно и без промедления. Не было причины отрицать. Пацан принадлежал «нашему миру», ему было известно о необычных заказах, существовании тех, кто их доставляет, жутком беззаконии и других неприятных характеристиках города.

Следующие его слова убили и закопали, но я быстро взял себя в руки.

— Ты меня съешь?

— Обязательно. Только помойся, еду принято чистить перед употреблением. И ещё, можешь самостоятельно отрезать себе конечности?

Парня начало трясти. При его худобе казалось, что я вот-вот услышу стук костей друг об друга.

— Зачем? — пропищало нечто.

— Если я не поделюсь едой со вторым курьером, он очень разозлится.

Это было последней каплей. Бедолагу перекосило, глаза закатились, и пацан упал в обморок. Шеф апатично взглянула на него, а потом обратилась ко мне:

— Я погляжу, тебе нравится пугать людей, — это был не вопрос, а утверждение.

— Это не я их пугаю, они сами меня боятся. Как бы Вы отреагировали на вопрос своего собеседника, собираетесь ли Вы съесть его?

— В твоём случае это не удивительно! Вы с Громовым проноситесь, словно стихийное бедствие, разрушая всё на своём пути, привлекаете внимание всякой нечисти, из-за чего убытков становится ещё больше, портите психику людей и ломаете их жизни. Половина тех, кто знает о тебе и Феликсе, уверены в том, что вы лишены моральных принципов, жестоки, кровожадны, корыстны и невменяемы. Саша, ты же информационный дилер, неужели не знаешь, какие слухи ходят о курьерах? То, что вы едите людей — ещё не самая страшная сплетня.

— Тяжела наша участь, — вздохнул я, даже не пытаясь отрицать слов Шефа.

Ситуация мне хорошо известна: все сплетни разводятся, потому что я и Феликс слишком отличаемся от людей. Особенно имбецил.

— А кому в наше время легко живётся? — задала риторический вопрос женщина.

— Давайте вернёмся к работе.

После этих слов я подошёл к парню, что оказался ещё тем неженкой, и поднял дипломат, в котором было всё, что связано с новым заказом. Самого человека оставил лежать на полу. Его бессознательное тело мне ни к чему.

Как оказалось, надо было доставить старую коллекционную вещь, а именно — малюсенькую статуэтку в виде крадущегося волка. Ничем примечательным волк не блистал: выполнен из обычного фарфора и выкрашен полностью в светло-бежевый цвет. Тем не менее, предоплата за него была вполне приличная, давненько нам такой суммы не предлагали.

Это и насторожило Шефа. Заказчик просил отвезти статуэтку в соседний город и доставить её боссу одного популярного подпольного клуба. Всего-то отвезти и отдать. Но за это предлагали огромные деньги. Да, вещи почти полторы тысячи лет, возможно она является подарком в честь какого-то важного празднества, однако… Беспочвенные подозрения возникли как у Шефа, так и у меня.

— Что можешь сказать о заказчике? — поинтересовалась Вероника.

Бывает так, что заказчик сотрудничает с теми, кому мы хоть как-то не угодили, и после заключения договора сплавляет им весь план по доставке товара, чтобы пошатнуть нашу репутацию. Есть случаи, когда за неимением денег некоторые детали недосказывают, благодаря чему доставка обходится дешевле, и об этих «деталях» мы узнаем как раз тогда, когда нам угрожает опасность. Есть «кидаловы», которые предоплату заплатят, а остальное отдавать не хотят, правда только их нехотением это и ограничивается. Но не особо приятно тратить время на вышибание из людей своих же денег. Поэтому, чтобы лишний раз не заморачиваться и найти нормального клиента, прежде, чем браться за заказ, Шеф советуется со мной.

Чем вызвано такое доверие? Всё дело в информации, находящейся в моей голове. Я умён и способен выучить всё быстрее остальных, поэтому в институт в основном хожу только на зачёты и на практику. Благодаря этому имею кучу свободного времени, а чтобы хоть как-то убить его, ищу повсюду информацию о примечательных и необычных людях из «нашего мира». Совмещаю приятное с полезным: самому интересно и для работы пригодится.

— Обычный среднячок. Имеет несколько наркоточек, ну и так ещё по мелочам торгует, — коротко рассказал я Шефу о нашем клиенте.

— И при этом готов заплатить такие деньги за доставку волка.

Шеф повертела в руках статуэтку, в очередной раз пытаясь понять, что же в ней такого. Я на это её действие лишь еле заметно усмехнулся. Бесполезно. Сколько не разглядывай — это обычный кусок фарфора, и даже если в нём и есть какое-то скрытое предназначение, так просто его не узнать.

— Что будем делать? — нарушил я повисшее молчание.

— Обидно такие деньги упускать лишь из-за наших необоснованных предчувствий. Берёмся, — последнее слово прозвучало как приказ.

Шеф велела сообщить о новой работёнке Феликсу. Статуэтку нужно было доставить не позже чем через четыре дня, поэтому мне ещё предстояло уточнить время выезда. Выйдя на улицу, я сначала хотел пойти на остановку, но, вспомнив, как мучился, пока ехал сюда, решил дойти до дома имбецила на своих двоих.

Сказать, что меня встретили холодно, — значит ничего не сказать. Начнём с того, что мне пришлось четыре раза позвонить в дверной звонок, а потом несколько минут пинать дверь, чтобы хоть как-то привлечь внимание хозяина. Вышеупомянутый предстал передо мной с недовольной и раздражённой рожей. На Феликсе были широкие спортивные красные штаны, с двумя белыми полосками по бокам, державшиеся у него на бёдрах при помощи резинки. Выше его в меру накаченное тело обтягивала борцовка. Одежда Громова сообщала о том, что тот отдыхал и не собирался заниматься ничем важным. Это подтверждала жестяная банка пива в левой руке. Посмотрев на неё, я понял, что разговор будет долгим и уж тем более неприятным. Хотя, каким ещё мог быть мой разговор с Феликсом?

— Чё припёрся?

Его лицо при этих словах скривилось, от чего стало ещё недовольней. Феликс смотрел на меня немного затуманенными от алкоголя глазами с расширившимися зрачками и излучавшими такое раздражение, что мне даже на секунду показалось, будто на фоне серебряной радужки блеснули молнии.

— И тебе привет.

Я всегда злюсь и не сдерживаюсь, если Феликс начинает грубить мне, будучи в трезвом состоянии, однако когда этот имбецил пьян, я спокоен и холоден как глыба льда, если, конечно же, на тот момент сам не под градусом. Ведь, что с пьяного идиота взять? Вот и сейчас, несмотря на его поведение, я держал себя в руках.

— Так зачем пришёл?

— Я насчёт нового заказа.

Послышался скрежет зубов, и, злобно прорычав, Феликс вышел на лестничную клетку, закрыв дверь за своей спиной. Я вовсе не обиделся тому, что внутрь меня не пригласили. Там и в обычный день-то не особо чисто, а когда Громов выпьет, боюсь подумать, что за свинарник творится в его квартире.

— Говори уже, — потребовал он, отпивая пиво из банки.

— Нужно доставить одну коллекционную вещь в соседний город. Срок — четыре дня, так что, чтобы успеть вовремя и иметь время в запасе, отправляемся завтра после полудня.

— Постой, ты сам сделал такой вывод?

— Да.

— А кто дал тебе право решать?!

Я не особо понимал, что моего обиженного умом напарника разозлило, но он сжал банку так, что кое-где она треснула. Оставшееся пиво полилось сначала по руке Громова, а затем покапало на пол. Проследив за падением нескольких капелек, я поднял голову и, не сводя глаз с лица Феликса, ответил:

— Для логического умозаключения мне не требуется чьё-либо разрешение. Чем же ты недоволен?

— Я недоволен тем, что у меня могут быть дела в это время!

— У всех дела, но эта наша работа. Нечего жаловаться.

— Времени для этой работы вполне достаточно, а ты нагло взял и решил за меня, что выезжаем мы завтра в полдень!

— Дела говоришь… — я скрестил руки на груди и облокотился о бортики лестничной площадки, за пределами которых, на три этажа ниже, простирался серый асфальт, от сумрака ставший ещё темнее, почти чёрным. — И какие же у тебя дела?

Губы растянулись в наглой ухмылке, которую я даже не пытался скрыть. Мне хотелось, чтобы Феликс видел её и злился. Ответа я не ждал, так как прекрасно знал, что его нет.

— Это не твое дело! — наконец нашёл, что сказать, Громов. — Не суй нос куда не надо!

Его голос был таким громким, что я даже удивился, как ещё соседи не проснулись и не вышли утихомирить разбушевавшегося студента. Но если его крики не действовали на соседей, то на меня тем более.

— Я и не сую. Раньше ты мог отложить все свои планы и спокойно приняться за работу, а тут вдруг не получается. Ещё и говорить не хочешь, что же это за дело такое. Значит, врёшь ты всё. Прекращай вредничать и попытайся привести себя в порядок.

— А ты прекрати мозолить мне глаза и попытайся сдохнуть.

На такой оскал был способен, пожалуй, только Громов. Он сказал это всё сквозь сжатые зубы и словно хотел прожечь дыру во мне своим серебряным взглядом.

— А это идея!

Не знаю, что на меня нашло. Я положил ладони на перила у себя за спиной, подпрыгнул и уселся на них, наклонившись немного назад. Ветер приятно теребил волосы и был таким прохладным, что глаза невольно закрылись от удовольствия, но, вспомнив о присутствии Громова, я вновь открыл их. Феликс стоял всего в метре от меня. Его лицо уже не было раздражённым и не излучало никакой злобы, лишь приоткрытый в удивлении рот и непонимающий взгляд, уставленный на меня.

— Прощай, Феликс.

Я раздвинул руки в стороны и ещё больше наклонился назад, при этом не спуская внимательного взгляда с Громова. Мне хотелось видеть, что же отразится на его лице, когда я буду падать вниз. Страх? Удивление? Горечь? Или может… Облегчение? Несколько миллисекунд, и я вот-вот полетел бы на асфальт, но в меру накаченная рука со всей силы вцепилась в мою, останавливая падение. Это было незабываемое чувство. Ноги продолжали оставаться на перилах, а всё моё остальное тело повисло в воздухе, и жизнь, моя жизнь, зависела сейчас лишь от одного человека. У Феликса был выбор: отпустить меня и осуществить свою «мечту» или же, наоборот, спасти.

— Что такое? — я словно пропел это. — Разве не ты только что желал моей смерти?

Феликс ничего не сказал, лишь сильнее сжал перила свободной ладонью, находившейся рядом с моей левой ногой. Довольно интересная поза получилась: я почти в лежачем положении, правую руку сжали, рубашка немного задралась, а Громов пристроился межу моих ног. Только обладатель тёмной шевелюры с синим отливом хотел дёрнуть меня на себя, как перила не выдержали нашего веса, а, может быть, были сделаны ещё во времена динозавров, и сломались из-за ржавчины. Результат был один: теперь мы падали вместе. Феликс успел ухватиться за край лестничной площадки, продолжая держать меня. Будучи в пьяном состоянии, он бы не смог удержать нас обоих, поэтому я разжал его пальцы и спрыгнул на землю. Громов подтянулся и залез обратно, потом, не медля, поглядев вниз, выискивая глазами меня. Поймав его взгляд, я улыбнулся и сказал:

— Увидимся завтра в полдень.

*Бичпакет — заварная лапша по типу «Ролтона» и т.п.

@темы: Яой, Юмор, Экшн, Фантастика, Стёб, Слэш, Ориджиналы, Нелюди, Мистика, Драма, Ангст

URL
   

Слэш

главная