13:28 

Нелюди Глава V

Mew Mew Neko
Название: Нелюди
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Юмор, Драма, Фантастика, Мистика, Экшн (action), Психология, Философия, Стёб
Предупреждения: Насилие, Нецензурная лексика
Размер: Макси
Статус: в процессе
Нелюди в Готтлосграде у всех на слуху. Один из них делит с демоном одно тело на двоих, другой достанет вам любую информацию, а третий покажется немного странным в поведении, ведь он – андроид. Работа для таких личностей может быть только одна – курьеры для особых заказов.
Окунётесь в их работу и обнаружите много тёмных лошадок Готтлосграда. Каждая из них является частью пазла, который пытаются собрать Нелюди.
Примечание: Этой работе уже 4 года. Существует 41 глава ориджинала. Это две трети всей истории. Одновременно с публикацией существующих глав я буду дописывать эту историю, ставшую моей отрадой.

для прочтения на Книге фанфиков ficbook.net/readfic/4097681

chu-chu-mew.diary.ru/p208777014.htm
chu-chu-mew.diary.ru/p209097183.htm
chu-chu-mew.diary.ru/p209656876.htm
chu-chu-mew.diary.ru/p209795786.htm

— Господин Громов, не могли бы вы…

— Нет.

— Но я же ещё ничего не сказал!

— А мне уже лень…


Вероника — деловая и странная женщина. Я плохо понимаю её поступки, и этот тоже не стал исключением. Зачем меня нужно было брать с собой в больницу? Хочет проверить на наличие бацилл? Или отдаст на органы? Вероника - страшная женщина, она вполне способна на подобное.

Как только мы зашли в клинику, к нам тут же подошла маленькая девочка с удивительно жёлтыми волосами. Язык не повернётся назвать её блондинкой, слишком яркий цвет. Но ещё необычней выглядели тускло жёлтые глаза, чей цвет не встретишь у людей.

Похоже, шмакодявка знакома с Вероникой, потому что ведёт себя в её обществе вполне смело. Не то чтобы меня сковывал страх при виде женщины, но я с ней всегда на стороже.

Мы начали подниматься по лестнице. Наверно, наша цель находится на верхних этажах, а там, насколько мне известно, палаты для пациентов. Мы пришли кого-то навестить?

На протяжении всего пути, девочка неотрывно смотрела на меня. Странная она, да и такое разглядывание моей персоны раздражает.

— Чего тебе, мелочь? — последнее время сам себя не узнаю. Я стал нервным, настороженным, вывести меня из себя проще простого. Куда делась моя вечная улыбка, моя невозмутимость к подобным вещам, мой красочный взгляд на мир?

— Ты как меня назвал, заморыш?! — тут же взвизгнула девочка.

— С чего это я заморыш?

— Да ты себя в зеркало видел?! Под глазами синяки, волосы растрёпаны, весь помятый! Как будто тебя сначала хорошенько током шарахнуло, а потом камаз несколько раз переехал! — шмакодявка оказалась очень громогласной, от её звонкого голоса у меня даже уши немного заложило.

— Мелочь, тебя не учили, как со старшими разговаривать надо! — в том же тоне ответил я девчонке.

— Я не мелочь, мне уже двенадцать!

— Алиса, Феликс, а ну угомонились. Если не забыли, мы в больнице находимся, — колкий взгляд Вероники прожог нас насквозь, из-за чего я и девчонка вмиг притихли. — Ещё раз нарушите здешний покой, получите по тыкве.

Женщина развернулась и продолжила свой путь, а мы поплелись следом. Так эту шмакодявку зовут Алиса.

— Двенадцать значит, — шепотом произнёс я, краем глаза смотря на Веронику, чтобы не упустить момент, когда женщина обернётся. Она вполне могла привести свою угрозу в действие и хорошенько треснуть нас. — Всего на два года младше меня, а выглядишь не старше десяти. По-любому мелочь.

— Пусть я и выгляжу так, зато мой интеллект явно повыше твоего будет! — даже шёпот девочки хорошо бил по моим барабанным перепонкам. Она что, способна подбирать опасную для людского слуха частоту?

— Выше говоришь? Это мы ещё посмотрим.

— Вот увидишь, я создам такие вещи, от которых у тебя просто глаза навыкате будут! — со всей серьёзностью пообещала мне Алиса.

— Ну, ну.

Нашей целью оказалась палата мальчика примерно моего возраста. Я долго мялся на пороге, не рискуя подойти к койке вместе со своими спутницами. Дело в том, что даже от двери можно было разглядеть, в каком состоянии был пациент, а выглядел он, мягко говоря, не очень. Бледный и худой, весь окутанный проводами, подключёнными к разным мониторам, показывающих почему-то не привычный пульс, а странные диаграммы, о понятии которых я даже не догадывался. Весь вид помещения напоминал не больничную палату, а мини-лабораторию. Мальчишка же, лежащий на койке, казался результатом странного эксперимента.

— Проходи, не стой тут, — сказала мне Веро´ника, толкая вперёд, а сама выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

Послушав женщину, на время приютившую меня, я подошёл к Алисе и ожидал от малявки той же реакции: шока, смешанного с непониманием, но та глядела на пациента изучающим взглядом, словно он был для неё не человеком, а новинкой техники, коих в нашем веке выпускали довольно часто. Как так можно?! Как можно смотреть на человека таким безразличным взглядом? Она ведь ребёнок. Когда кто-то страдает, мне тоже становится плохо, но Алиса так хладнокровна. Куда же меня втянуло? И что будет со мной дальше? Почему моё новое окружение такое странное и зачем Вероника привела нас к бесчувственному мальчику, чьё лицо хоть и было бледным, но всё равно обладало неким обаянием. Лицо, от которого сложно оторвать взгляд.

— Смотришь? — послышался позади голос только что вернувшейся женщины. — Хорошенько запомни этого человека. Его внешний вид и лицо. Тебе предстоит ещё долго лицезреть его рядом.


Некоторые утверждают, мол, творческие личности, когда на тех находит вдохновение, могут бросить всё на свете, не есть, не пить, не мыться, а творить, творить, творит… Так вот, люди, хочу сказать одну вещь: не верьте в эти бредни! Сейчас меня окружает несколько планшетов натянутых белой бумагой. Девственно чистой бумагой. На моих листах ни одного штриха карандаша или пятнышка краски, в то время как половина сокурсников уже почти закончили картины! Зачёт через неделю, а у меня ещё и конь не валялся. Нет, я, конечно, занят на своей ненормальной работёнке, но в неделе у меня есть пара свободных дней, так что можно было бы хотя бы начать что-то делать, но я не начал. А знаете почему? Не угадали, вдохновение у меня было, а ещё была лень. Много, много лени.

Рисовать я любил с самого раннего детства, и мало того, что мне нравилось это делать, так у меня ещё и получалось. Увидев мой бесспорный талан и дабы не губить его, родители отправили своего сына в художественную школу. Иногда я ходил туда вприпрыжку, а иногда мне было до жути лень тащить к зданию школы искусств свою задницу. Так же из-за своей лени я часто не успевал к сроку сдачи работ. Помогали пинки родителей, которые заставляли идти в школу, а там над душой стояли преподаватели, не отпускавшие меня, пока я всё не сделаю. Не думайте мол, жестокие люди издевались над ребёнком. Ребёнку самому требовалось, чтобы его заставляли. Во мне сидит талант и любовь к изобразительному искусству, но это смешано с большой и почти непробиваемой ленью. Странное сочетание. Именно поэтому я и пошёл учиться дальше в ВУЗ на художественный факультет. Не для получения профессии, а для пинков, которые побуждали бы делать меня то, что мне по душе.

Иногда я думаю, а может мне не хватает адреналина? Знаете, как треплет нервы мысль о том, что не закончи я всё за мизерный срок, а неделя — это самой лучший вариант, меня просто выкинут с бюджета. Приходится сидеть сутки на пролёт и творить. Глаза слипаются, голова кружится, руки дрожат… Незабываемые ощущения, жаль только к приятным не относятся.

Так же я задаюсь ещё одним вопросом. За время обучения я заметил, что студенты в основном делятся на две группы. Первые учатся как задроты, а вторые забивают на пары и отдаются молодости. Трудяги в итоге получают знания, а тусовщики кучу девушек, но вот что странно, на учёбу я вроде иногда кладу, однако с девушками у меня вечно какая-то фигня творится. Ах да, как я мог забыть? Последнее из-за тупой работёнки. А из-за чего у меня такая работа? Из-за родителей, что сказали своему нелюдю-сыночку свалить из дому. Почему же они обо мне такого мнения? Да потому что клыкастое существо использует моё тело как своё высококомфортабельное жильё!

«Между прочим, я не рад тут находиться. И внутренняя твоя часть совсем не такая комфортная, как ты хочешь думать», — послышался в моей голове приятный, немного низкий голос. Да, интонация речи — это для демона, пожалуй, самое главное. Чем приятней голос, тем легче соблазнить человека на грехи. Но сейчас речь не о качествах моего внутреннего паразита.

«Гребаное создание преисподней, ты не дало мне нормальную жизнь!», — а вы умеете мысленно кричать? Я вот умею и часто использую этот навык против демона. — «У меня нет ни девушки, ни семьи, ни безопасной работы! Я даже не могу покончить жизнь самоубийством если захочу, потому что бессмертен!»

«Лох — это судьба. Так что нечего валить все свои неудачи на меня».

Я уже хотел было сосредоточиться и достойно ответь паразиту, сказав пару ласковых, но в ушах зазвенело. Это была не та противная писклявая нота, которая обычно играет в голове, однако приятного, всё равно, мало.

«Глист, из-за тебя уже в ушах звенит!», — уверенный, что виновник — демон, прикрикнул я на него.

«Вот она, чисто психологическая черта всех мужчин — считать виноватыми всех, кроме себя. Это не в ушах звенит, а в дверь звонят».

И вправду. Кто-то усердно нажимал на кнопку звонка. Интересно, кто же этот упёртый гость?

— Кто там? — спросил я, подходя к двери. Писклявый звук к тому времени уже стих.

— Дьявол! — послышался злобный голос снаружи.

— Дьявол?.. Велиал? — недовольно протянул я имя демона.

«Я своих не приглашал».

Если Велиал не причём, значит Дьявол явился сюда по своей воле? Ух ты, самый настоящий владыка Ада! Интересно, как он выглядит? Сейчас открою дверь, а там наверняка всё охвачено пламенем, и стоит нечто с рогами на подобии тех, что у моего паразита, в чёрном рваном плаще, звериными красными глазами, сильной клыкастой челюстью, когтями на пальцах, ну и всё в таком духе. Ох, мне не терпится это увидеть!

Одним рывком открываю дверь. На огонь даже намёка нет, вместо плаща спортивная серая кофта на молнии, среди вьющихся волос рогов не сыщешь, глаза медовые, бешеные, но не звериные, а руки с аккуратно подстриженными ногтями на пальцах отмахиваются от пчелы.

— Так вот ты какой, Дьявол, — благоговейно произнёс я, рассматривая гостя. — Совсем не такой страшный, каким я себе представлял. Хотя характер и вправду достоин Ада.

— Ну, наконец ты открыл! — пробурчал Саша, хватая средних размеров дорожную сумку и буквально врываясь в мою квартиру. Оказавшись внутри, он тут же захлопнул дверь.

— И чего она ко мне пристала? — должно быть, Дэрикот имел в виду пчелу.

— Наверно, хотела сожрать твои глаза, — после этих слов Кудрявый недовольно зыркнул на меня этими самыми глазами.

Тёмно-синие джинсы с белым широким ремнём, дорогие кеды, красная футболка, а поверх вышеупомянутая расстёгнутая серая кофта. Совсем не похоже на обычный стиль Саши. И волосы выпрямлять не стал. Создаётся впечатление, будто одеваясь, он руководствовался не своими предпочтениями в одежде, а её комфортностью и удобством в передвижении, при этом ещё жутко спешил. И эта сумка…

— Что это значит? — задал я интересующий меня вопрос.

— Я поживу у тебя некоторое время.

Долгая пауза. Я подскочил к календарю и внимательно начал вглядываться в него.

— Разве сегодня перовое апреля?

— Я серьёзно! — крикнул Саша за моей спиной. Повернув голову через плечо, я, всё ещё не веря в происходящее, уставился на Кудрявого. Тот вздохнул, отвел взгляд и грустно сказал: — Меня затопило.

Дальше пошла душераздирающая история затопления квартиры Кудрявого. Со слов Саши: «После нашего тяжёлого задания ты со спокойно душой поехал домой, а мне предстояло ещё потратить всю ночь на сбор информации. Когда же под утро я, полностью вымотанный, наконец, вернулся в квартиру, то обнаружил в своей гостиной целый Ниагарский водопад!».

— Почему именно сюда? Не мог остаться у отца? — спросил я, всё ещё стоя с Сашей в прихожей. В душе была надежда спровадить моего напарника.

— Папа сам сейчас у бабушки находиться. Дома у него ремонт, — не сдавал позиции Дэрикот.

— Так ты будешь у меня до тех пор, пока тебе не оплатят убытки?

— Думаю, я буду здесь до тех пор, пока мои соседи не накопят нужную сумму.

— Нужную сумму? Сколько же вещей у тебя пострадало?

— ТВ — рамка на пол стены, по которой как раз и стекала вода, — загибая пальцы, начал перечислять мой нежданный сожитель, — фосфорные обои, что так красиво светились в темноте, медвежья шкура…

— У тебя есть медвежья шкура?!

— Не совсем. Голова медведя искусственная.

— Фух, тогда понятно… — облегчённо вздохнул я.

Мне, конечно, известно, что Дэрикот довольно хорошо живёт. Дело не сколько в работе его отца, сколько в должности самого лучшего информатора. Клиенты Кудрявого часто кроме денег дают ему дорогие подарки. Но медвежья шкура — это слишком.

— Правда, его мех сделан из шкурок шиншилл.

— Грёбаный мажор! Если ты сын главного хирурга громадной клиники Готтлосграда, это ещё не значит, что тебе можно разорять людей?! — не выдержал я.

— Эти люди должны были научить ребёнка выключать кран в ванне! — тем же тоном ответил мне Дэрикот. — Кстати, то, что ты рождён в год свиньи, ещё не повод держать квартиру в таком бардаке, — Саша презрительно оглядел мой творческий беспорядок. — Поверить не могу. Я вынужден буду жить в этом свинарнике.

— Как ты смеешь оскорблять атмосферу моей квартиры?! И я ещё не давал тебе согласия оста… — Стоп. Дэрикот чистюля, а значит… Он приведёт мой дом в порядок! Бесплатная горничная! — Можешь остаться, — великодушно позволил я.

Не заметив подвоха, Кудрявый хмыкнул, считая, что другого ответа с моей стороны и быть не могло, взял свою сумку и потащил её в гостиную, которая одновременно служит ещё и спальней. А что поделать? Не все живут так хорошо, как, например, Саша. Я рад уже наличию собственной квартиры, пусть и однокомнатной.

Хоть сейчас я и Дэрикот находились в одном месте, всё шло тихо и мирно. Я справлялся со своими долгами, стараясь писать картины как можно в более быстром темпе, а Саша раскладывал вещи по полочкам, которые были освобождены специально для него. Справившись с этим нетрудным делом, Кудрявый оправдал мои надежды — остервенело начал убирать квартиру, обзывая меня то свиньёй, то пещерным человеком, не знающим о предназначении тряпок и моющих средств. Я же делал вид, будто ничего не слышу и молча ликовал, улыбаясь от уха до уха, благо за мольбертом этого было не видно.

Дело близилось к вечеру и когда я, впервые за всё время, отвлёкся от работы, чтобы потянутся и размять косточки, то не поверил своим глазам. Последний раз моя квартира была такой чистой, только когда я въехал в неё. Нет! Даже тогда всё не блестело столь ярко от чистоты.

— Фух, — Дэрикот вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — Теперь тут можно жить.

— Это… Это… — я подскочил к напарнику и начал тыкать пальцем то в один чистый угол, то в другой. — Ты волшебник!

Сжав ладонь Саши в своих руках, я восхищённо взглянул в медовые глаза. Только обладающий сверхспособностями мог проделать такое. Кудрявый на подобное действие с моей стороны впал в ступор, а затем его мимика начала резко меняться. Аккуратные брови сошлись на переносице, губы побледнели, в глазах заблестел лёд, вместе с этим послышался ещё и скрежет зубов. Разглядывая лицо перед собой, я не успел увернуться от пинка, нацеленного под мою коленную чашечку.

— Ёпт твою мать! — вскрикнул я, тут же хватаясь за больное место.

— Не прикасайся ко мне, — послышался холодный голос Саши надо мной. Подняв взгляд, я встретился с его глазами, прожигающими меня презрением. Ненавижу эту реакцию. К этому эгоистичному типу нельзя прикасаться ни под каким предлогом. Даже если хочешь просто ободряюще похлопать по плечу или в шутку потрепать по волосам. Исключения только на заданиях, когда без тесного сотрудничества не победить противника.

— …Ты оглох что ли? — слова Кудрявого звучали, словно через туман. Наверно, я слишком сильно задумался и не услышал его с первого раза. — Дай мне полотенце. Я вспотел, пока убирался, хочу в душ.

— А… Да. Сейчас, — выдавил я из себя.

Долго искать полотенце не пришлось. Уж где, где, а на полочках у меня всегда порядок. Протянув нужную вещь Саше, я украдкой начал разглядывать его лицо. Все ещё дуется.

Резко вырвав полотенце, Дэрикот демонстративно отвернулся к своей временной полочке, взял пижаму и гордо направился в ванну, где ждал его небольшой сюрприз.

— Чёрт! Феликс, почему у тебя дверь не закрывается?! — это ж надо так кричать, что аж из ванны через всю кухню и вплоть до гостиной слышно.

— Наверно, потому что шпингалет сломался, — констатировал я очевидный факт.
Из ванны послышалось ещё несколько недовольных слов, а затем шум воды. Надеюсь, Дэрикот примет холодный душ, ему будет неплохо остыть.

Вообще-то, шпингалет в ванне поломался уже довольно давно, но я так и не починил его. Не потому что не могу, просто мне не от кого закрываться. А такие как Саша могут и потерпеть.

Проследовав к мольберту, я намеревался набросать завершающие штрихи, но перед глазами вновь встала сцена проявления Сашиного нежелания иметь телесный контакт. Мне было немного неприятно. К тому же, он ударил меня. Если уж находишься в чужом доме, имей совесть и уважительно относись к хозяину жилища. Если не желаешь делать этого… Что ж, Дэрикот, сейчас я преподам тебе урок.

За шумом воды меня было не слышно, однако я решил не рисковать и подкрался до ванны на цыпочках. Дверь отрыл медленно и пробрался внутрь через маленький проём, а всё для того, что бы кудрявый, не дай Бог, не почувствовал сквозняка. Саша мылся за шторкой и не мог меня видеть, в принципе так же, как и я его, хотя мне это и не требовалось, цель была совсем иная. Пригнувшись и ступая так же тихо, я снял полотенце с крючка и забрал аккуратно сложенную пижаму. Хм, а нижнее бельё мне забрать или всё же сжалиться? Наверное, раз я решил быть сегодня чуточку великодушным, то не стоит выходить из образа.

Так же тихо и незаметно выйдя из ванны, я, наконец, разогнулся и позволил себе злобное, но тихое: «Мухахаха». Так, у меня есть максимум десять минут на то, чтобы спрятать пижаму с полотенцем и принять непричастный к происходящему вид.

Носясь по квартире, я лихорадочно искал укромное место, куда Дэрикот даже не подумал бы заглянуть. Говорят, если хочешь что-то спрятать, то нужно сделать это на видном месте. С полотенцем проблем не возникло, я просто положил его туда откуда взял, но вот пижама… К своим вещам? Нет, она запросто может выпасть, когда я начну доставать одежду. На Сашину полочку? Место чересчур заметное. Куда? Куда? Да куда же?!

Глаза быстро передвигались от угла к углу, от стены к стене, от каждой мебели и продолжали бегать, пока не наткнулись на чёрную папку с законченными картинами. Вот оно! Подбежав к ней, я расстегнул молнию и сунул небесно-голубую пижаму внутрь.

— Отлично! — похвалил я сам себя.

Принять образ «ни я, ни я, и рожа не моя» оказалось куда проще, чем тырить и прятать чужие вещи. Стоило просто заварить себя чай, сесть за стол и непринуждённо попивать вкусный напиток.

Вода в ванне утихла. Отсчёт пошёл. Три, два, один.

— Феликс! — какой сильный голос. Прекрасное звучание, просто неописуемое. Любая сирена позавидует.

— Что такое? — спросил я, отпивая чаёк.

Дэрикот вылетел из ванны в одних чёрных боксёрах с зелёной каймой, весь мокрый и недовольный. С волос вода стекала ручьём, в принципе так же, как и со всего рельефного светлокожего тела Саши. Падая с выпрямленных от тяжести прядей, капельки ударялись о плечи, затем некоторые из них попадали в ямку между ключицами и задерживались там на несколько секунд, в то время как остальные продолжали свой путь ниже, очерчивая кубики пресса. Странно, я и Кудрявый накачены одинаково, но выглядит это на каждом по разному. Смотря в зеркало, от своего внешнего вида я ощущаю только мощь, с Сашкой же совсем по-другому. Чувствуется в нём ловкость, гибкость. При своём рельефе Кудрявому удалось сохранить врождённую элегантность.

— Где. Мои. Вещи? — чётко и с большой паузой отчеканил Саша. Он меня за дауна держит что ли? Ладно, будем соответствовать данному образу.

— Всё твои вещи в шкафу. Ты сам их туда положил.

— Феликс, хватит придуриваться! Кроме тебя тут некому пакостить таким глупым образом.

— О, а ты умеешь шалить по-умному? — я развратно провёл кончиком языка по верхней губе. — Ну-ка покажи.

Когда я говорил «покажи», я не имел в виду подбегать ко мне и целиться кулаком в скулу.

Всё же, поразительная у этого засранца скорость. Совсем недавно он стоял возле дверного проёма в ванну, а это метра два, плюс посреди кухни стоит стол, и чтобы обогнуть его потребуется ещё полтора метра, но Саша преодолел всё расстояние за секунду. У него наверняка получилось бы оставить мне неплохой синяк, однако я всё же успел перехватить его кулак в сантиметре от лица. В ладони чувствуется дискомфорт. Дэрикот вложил немало силы в свой удар.

Продолжая удерживать кулак почти обнажённого парня, я поднялся со стула, но нападать в ответ не спешил. С разницей в росте на четыре сантиметра, мы почти на одном уровне смотрели друг другу в глаза. Мои серебряные, ничего особо не выражающие, в излучающие ненависть медовые. Представляю, какой Сашка сейчас нервный: вынужден жить у меня, не смог нормально помыться ещё и стоит передо мной в одних боксёрах. Поддавшись странному порыву, я опустил взгляд вниз, намереваясь получше разглядеть единственный предмет одежды на Кудрявом, а ему только это и нужно было. Получилось всё синхронно: я опускаю голову в низ, а колено Саши поднимается вверх, намереваясь нанести удар. Но как моя голова опустилась, так и поднялась обратно, уворачиваясь. Не огорчаясь промаху, Дэрикот вырывает зафиксированную в моей ладони руку и хватает нож с мойки, находящуюся совсем близко к нему.

— У тебя что, фетиш на них? — еле успев отскочить назад, делаю предположение я.

— У меня фетиш на шрамы от них на твоём теле!

С Сашей, как с девушкой, при соре нападать не стоит, нужно просто молчать и терпеть. Но Дэрикот всё же парень, поэтому вместо молчания я просто уворачивался и убегал, однако язык за зубами даже не старался удержать.

•••


За время всей беготни я уже успел высохнуть от воды и заново покрыться несколькими капельками пота. Феликс тоже весьма подустал, нелегко с моей-то скоростью убегать от меня. Вымотанные физически, мы сели на пол и облокотились о кухонный гарнитур, пытаясь отдышаться.

— И почему… Я остался… Именно у тебя? — с большими паузами от нехватки воздуха, спросил я то ли Феликса, то ли самого себя.

Справа послышался смешок.

— А то ты сам не знаешь. Сашка…

— Не склоняй моё имя, — на автомате выдал я, но Громов успешно проигнорировал замечание, продолжая свою речь:

— Кроме меня, тебе больше не к кому пойти. И наоборот.

Феликс поднялся с пола и последовал в гостиную, а в моей голове эхом звучали его слова: «…Тебе больше не к кому пойти». Как жестоко… Жестоко, потому что это правда. Кто у меня собственно есть? Отец — единственный родной человек, Алиса и Кира — те, с кем я неплохо общаюсь, но они скорее партнёры по работе, и Феликс. Последнего так вообще ненавижу. Сколько же эмоций я испытываю рядом с этим недоразумением. Да, они негативны, но их количество поражает. Убил бы его, будь это возможно. А может и хорошо, что он бессмертен. Твори что хочешь — никуда не денется. Ведь без Громова уже и завтрашний день представить не могу. Скучно будет без имбицила.

— Хаха… Сам себе противоречу, — беззвучно рассмеялся я и одними губами произнёс себе под нос эти слова.

Терпеть не могу этого придурка, а в итоге буду жить с ним под одной крышей неопределённый срок времени.

Ладно, сейчас нужно думать о том, в чём бы поспать.

Захожу в зал средних размеров. Мольберт и рисующий за ним Феликс справа, у противоположной стены полутороспальная кровать. Место для сна находится впритык к окну, которое сейчас задёрнуто фисташкового цвета шторами, но мне известно, что вид из него не прямиком на улицу, а на балкон, дверь которого находится недалеко от изголовья. Чем только этот дебил руководствовался, расставляя мебель?! Неужели сквозняк не дует? Правду говорят, творческие люди с пулей в голове, а учитывая то, сколько раз в Феликса стреляли, то у него она там и не одна. В углу стоит бежевый письменный стол, на который кучей свалены тетради, книги, бумажки с рисунками, видимо эскизами, и ещё какой-то дребеденью. Как сам хозяин умудряется разбираться во всём этом бардаке — загадка. Покачав головой, понимая, кто рождён свиньёй порядка не признаёт, я переступил порог, ведущий в гостиную и тут же свернул влево, проходя мимо трёхместного дивана и направляясь к шкафу.

Так, ну и что мне спрашивается одеть? Джинсы? Ага, я в них сюда топал, а теперь на чистое тело одевать что ли? Брюки? Да это же просто садизм над классикой! И так со всеми вещами: какие-то были, так сказать, уличными, то есть я в них уже ходил по улице и не стирал, а в других спать было жалко.

— Тебе нравится зелёный?

От неожиданно прозвучавшего голоса за спиной я вздрогнул, а потом перед моими глазами показалась стопка зелёных вещей, лежащая в руке Феликса, чьё тепло было прекрасно ощутимо спиной. Он стоял чуть ли не вплотную ко мне.

Резко развернувшись, я толкнул Феликса в грудь, отстраняя его как можно дальше от себя, а затем взял недавно увиденные вещи.

— Что это? — развернув стопку, я опознал в зелёной ткани пижаму.

— Как видишь, это моя пижама.

— Разве ты не предпочитаешь спать в одних спортивных штанах? — припомнил я все наши заказы с вынужденной ночёвкой в различных отелях.

— Да, поэтому сам до сих пор не могу понять, зачем купил её, — палец Феликса указал на развёрнутую пижаму в моих руках.

— Хм… И что это значит? — задал я вопрос, всё ещё не до конца понимая происходящее. Как не похоже на меня.

— Я одалживаю её тебе, — увидев моё скептическое выражение лица, Громов продолжил: — Нет, ты, конечно, можешь спать в том виде, что сейчас, но уже осень, ночи холодные, а отопление ещё не включили. Хотя, я могу согреть тебя своим теплом…

— Иди подрочи. А то что-то ты сегодня чересчур озабочен.

Феликс обижено надул губы, пробурчал что-то вроде: «У этого засранца все повально маньяки», и направился к своему мольберту.

— Ты разве не собираешься спать?

— Так всего-то пол одиннадцатого, — сказал напарник, подразумевая, что это для него ещё рань ранняя. — К тому же мне нужно закончить, — Феликс кивнул в сторону картины.

За время этого короткого разговора я успел одеть пижаму, каждый раз содрогаясь от мысли, что она принадлежит Громову. Не дай Бог он уже надевал её, я же в таком случае скончаюсь на месте. От отвращения само собой.

Пригладив приятного зелёного цвета ткань, я решил взглянуть, что же там творит Феликс. Обошёл мольберт и стал позади художника.

— Почему именно пейзаж? — на обтянутом бумагой планшете был уже почти закончен зимний лес. Безоблачное небо, елки, чьи ветви прогнулись под тяжестью белоснежный снега, который был прорисован так, что я словно мог ощущать холод от него.

— Времени мало, а их рисовать быстрее всего, — услышал я короткий ответ.

— Значит, ты рисовал на скорую руку?

— Да, — как-то Громов немногословен. Подозрительно. И рука с кисточкой после моего прихода стала двигаться намного медленней, мусоля на одном месте. Неужели?.. Феликс смущён! Кто бы мог подумать. Тогда, я просто не могу не добить его.

— Даже не смотря на вынужденную быстроту, получилось очень красиво, — сделал я комплимент. А теперь заключающий удар. То, что услышать от меня почти невозможно и это, безусловно, ввергнет Громова в шок: — Я бы так не смог.

— Не огорчайся, — вполне спокойно и без следа смущения ответил Феликс. — У многих людей тоже нет таланта.

После этих слов Громов получил заслуженный подзатыльник. Вот тварь. Говорить мне — высокообразованному человеку, что у меня нет таланта. Мой главный талант — память. И не такая, как у этого недоумка, способная запоминать только то, что интересно.

— Где моя кровать? — спросил я ясно давая понять, что намереваюсь спать.

— Вон, — Феликс указал на расстеленную постель напротив.

— Но это же твоя кровать?

— Моё место для сна — твоё место, — великодушно произнёс Феликс.

— А где тогда будешь спать ты?

— Там же.

— Не понял.

— Ты у стеночки или с краю? — наконец оторвавшись от картины, на полном серьёзе спросил Громов.

Спать с ним в одной постели. На полутороспальной постели. Чуть ли не впритык. Я точно умру. Спокойно, Саша. Вдох, выдох. Имбицил прекрасно знает: полезет ко мне — сломаю руки. Но неужели нет ещё одного места для сна? А как же диван?

— Он не раскладывается, — проследив мой взгляд, обломал Феликс.

Сначала меня затопило, потом я вынужден был прийти к Громову и просить временное жильё, а теперь буду спать с ним вместе. Это Божья кара? Ладно, если уж у меня есть выбор на счёт положения в кровати, то нужно хорошенько всё взвесить. Этот дебил наверняка пинается, следовательно, если буду спать с краю, то на утро проснусь на полу. Значит стенка. Но… А вдруг он начнёт приставать, а я в тупике? Буду с краю, смогу в случае чего и убежать. Тогда с краю. Однако меня могут спихнуть… Чёрт! Это замкнутый круг! Между сном на полу и домогательством лучше выбрать пол. Меньшее из двух зол. Решено, сплю с краю.

— Я буду с краю, — озвучил я своё решение.

— Хорошо. Тогда выключай свет и ложись.

— Люди с демоном внутри способны рисовать в темноте? Это что-то новенькое, — хмыкнул я.

— Какая темнота? Для чего по-твоему тут этот торшер? — взглянув на стоявший рядом с мольбертом светильник, я удивился, как не заметил его раньше. Должно быть действительно очень устал. — Не пялься ты так на него, засмущаешь, — дебил, как можно смутить источник света? — Давай, иди спать. Топай, топай, — словно старик надоедливому ребёнку, Феликс начал отмахиваться от меня ладонью, гоня на боковую. Я особо не возражал.

Ладонь коснулась выключателя, и свет в гостиной тут же потух, позволяя темноте взять всё под свой контроль. Но главенствовала она не долго. Громов включил торшер и его осветил тёплый жёлтый свет. Мольберт был повёрнут ко мне полубоком, но картины я разглядеть всё равно не мог, зато видел Феликса во весь рост. Сосредоточенное лицо, потерявшая за весь день форму тёмная чёлка, падающая на лоб, серебряные глаза с жёлтыми бликами от светильника, сильные руки, способные творить такие радующие глаз вещи. Громов не был похож сам на себя. А может, это просто я раньше не видел его с этой стороны?

Разглядывая необычный вид самого ненавистного мне человека, я сам не заметил, как провалился в сон.

•••


Спать с кем-то очень выгодно для меня. Мои руки и ноги постоянно мёрзнут. Велиал говорил, что это влияние принудительного контракта с демоном. Так вот, дабы согреть конечности, я запихнул ладони под тёплую тушку мирно дрыхнущёго Сашки. Что делать с ногами я не придумал, поэтому просто прижался ими к конечностям нового сожителя. Кайф…

Как и ожидалось, с такой эксклюзивной грелкой я очень быстро заснул и думал, что просплю всю ночь тихо и мирно, но как бы ни так. Сквозь третий по счёту сон (где меня решили откормить для боёв в сумо, но моё тело никак не прибавляло весу, из-за чего сенсеи жутко злились и велели нести ещё больше блюд, чему я несказанно радовался) слух уловил странные звуки. Мне трудно описать их. Это что-то на вроде шумного звучного выдоха, но без самого выдоха. Дабы понять, что же издаёт столь странные «ноты», я открыл глаза, при этом стараясь как можно сильнее напрячь слух. Причину искать долго не пришлось. Дэрикот лежал на животе, лицом уткнувшись в подушку, а нос его был полностью зажат в складках постельной принадлежности, из-за чего он не мог нормально дышать. Возможно, на этой почве Саше снился какой-то не очень приятный сон, поэтому Кудрявый и издавал непонятные звуки, теперь напоминавшие болезненные стоны.

Так и задохнуться недолго. Я, конечно, не прочь отпраздновать самый великий праздник в своей жизни — похороны Александра Дэрикота, но одновременно не желаю, чтобы этот тип помер на моей кровати. Именно поэтому я вытащил руки из пока что тёплого тела напарника, сжал ладонь на его плече и перевернул на спину. Дыхание парня стало громче и постепенно выровнялось, но он по-прежнему продолжал стонать, а брови на его переносице были сведены как будто от боли.

Решение пришло быстро. Нужно разбудить Сашку. Перекочевав с плеча на щёку, моя ладонь легонько погладила её.

— Са-аш, — тихо протянул я, однако в стоявшей тишине мой голос показался взрывом в чистом поле.

Веки напарника вмиг поднялись и на меня глядели два шокированных глаза. В тёмной комнате, освещаемой лишь еле проглядывающимся сквозь шторы светом луны, они показались мне не медовыми, а почти чёрными.

Я нависал над Сашей, продолжая прикасаться к его щеке, а он неотрывно смотрел прямо мне в глаза. Переварив ситуацию, Кудрявый свёл брови от напряжения, а шок в очах сменился ненавистью. Рука напарника сильно ударила по моей, отмахиваясь, тем самым убирая ладонь с щеки.

— У тебя что, память как у рыбы: три секунды? — зло прошипел он, приподнимаясь на локтях.

— Я сделал это ради твоего же блага. Спас, можно сказать.

— Да плевать! Просто не трогай меня и все, — выплюнув эти слова, Дэрикот отвернулся от меня, закутавшись в одеяло, и больше не издавал ни звука.

Замечательная ночка. И сколько ещё таких впереди?

@темы: писанина, Юмор, Экшн, Фантастика, Стёб, Слэш, Ориджиналы, Нелюди, Мистика, Драма, Ангст

URL
   

Слэш

главная