Mew Mew Neko
Название: Нелюди
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Юмор, Драма, Фантастика, Мистика, Экшн (action), Психология, Философия, Стёб
Предупреждения: Насилие, Нецензурная лексика
Размер: Макси
Статус: в процессе
Нелюди в Готтлосграде у всех на слуху. Один из них делит с демоном одно тело на двоих, другой достанет вам любую информацию, а третий покажется немного странным в поведении, ведь он – андроид. Работа для таких личностей может быть только одна – курьеры для особых заказов.
Окунётесь в их работу и обнаружите много тёмных лошадок Готтлосграда. Каждая из них является частью пазла, который пытаются собрать Нелюди.
Примечание: Этой работе уже 4 года. Существует 41 глава ориджинала. Это две трети всей истории. Одновременно с публикацией существующих глав я буду дописывать эту историю, ставшую моей отрадой.

для прочтения на Книге фанфиков ficbook.net/readfic/4097681

chu-chu-mew.diary.ru/p208777014.htm
chu-chu-mew.diary.ru/p209097183.htm
chu-chu-mew.diary.ru/p209656876.htm
chu-chu-mew.diary.ru/p209795786.htm


— Господин Громов, не могли бы Вы…

— Нет.

— Но я же ещё ничего не сказал!

— А мне уже лень…


Вероника — деловая и странная женщина. Я плохо понимал её поступки, и этот тоже не стал исключением. Зачем меня нужно было брать с собой в больницу? Хочет проверить на наличие бацилл? Или отдаст на органы? Вероника — страшная женщина, она вполне способна на подобное.

Как только мы зашли в клинику, к нам тут же подошла маленькая девочка с удивительно жёлтыми волосами. Язык не поворачивался назвать её блондинкой, слишком яркий цвет. Но ещё более необычными выглядели тускло жёлтые глаза, чей цвет не встретишь у людей.

Похоже, шмакодявка была знакома с Вероникой, поскольку вела себя в её обществе вполне смело. Не то чтобы меня сковывал страх при виде женщины, но я с ней был всегда на стороже.

Поднимаясь по лестнице, я предположил, что наша цель находилась на верхних этажах, а там, насколько мне известно, палаты для пациентов. Мы пришли кого-то навестить?

На протяжении всего пути девочка неотрывно смотрела на меня. Странная она, да и такое разглядывание моей персоны раздражало.

— Чего тебе, мелочь? — последнее время я сам себя не узнавал. Мои нервы были на пределе, всё вокруг настораживало, а вывести меня из себя стало проще простого. Куда делась моя вечная улыбка, моя невозмутимость к подобным вещам, мой красочный взгляд на мир?

— Ты как меня назвал, заморыш?! — тут же взвизгнула девочка.

— С чего это я заморыш?

— Да ты себя в зеркало видел?! Под глазами синяки, волосы растрёпаны, весь помятый! Как будто тебя сначала хорошенько током шарахнуло, а потом Голем несколько раз потоптал! — шмакодявка оказалась очень громогласной: от её звонкого голоса у меня даже уши немного заложило.

— Мелочь, тебя не учили, как со старшими разговаривать надо?! — в том же тоне ответил я девчонке.

— Я не мелочь, мне уже двенадцать!

— Алиса, Феликс, а ну угомонились. Если не забыли, мы в больнице находимся, — колкий взгляд Вероники прожог нас насквозь, из-за чего я и девчонка вмиг притихли. — Ещё раз нарушите здешний покой, получите по тыкве.

Женщина развернулась и продолжила свой путь, а мы поплелись следом. Так эту шмакодявку зовут Алиса.

— Двенадцать, значит, — шепотом произнёс я, краем глаза смотря на Веронику, чтобы не упустить момент, когда женщина обернётся. Она вполне могла привести свою угрозу в действие и хорошенько треснуть нас. — Всего на два года младше меня, а выглядишь не старше десяти. По-любому мелочь.

— Пусть я и выгляжу так, зато мой интеллект явно повыше твоего будет! — даже шёпот девочки хорошо бил по моим барабанным перепонкам. Она что, способна подбирать опасную для людского слуха частоту?

— Выше, говоришь? Это мы ещё посмотрим.

— Вот увидишь, я создам такие вещи, от которых у тебя просто глаза навыкате будут! — со всей серьёзностью пообещала мне Алиса.

— Ну-ну.

Нашей целью оказалась палата мальчика примерно моего возраста. Я долго мялся на пороге, не рискуя подойти к койке вместе со своими спутницами. Дело в том, что даже отсюда можно было разглядеть, в каком состоянии находился пациент, а выглядел он, мягко говоря, не очень. Бледный и худой, весь окутанный проводами, подключёнными к разным мониторам, показывающих почему-то не привычный пульс, а странные диаграммы, о понятии которых я даже не догадывался. Весь вид помещения напоминал не больничную палату, а мини-лабораторию. Мальчишка же, лежащий на койке, казался результатом странного эксперимента.

— Проходи, не стой тут, — сказала мне Вероника, толкая вперёд, а сама вышла в коридор и закрывая за собой дверь.

Послушав женщину, на время приютившую меня, я подошёл к Алисе и ожидал от малявки той же реакции: шока, смешанного с непониманием, но та глядела на пациента изучающим взглядом, словно он был для неё не человеком, а новинкой техники, коих в нашем веке выпускали довольно часто. Как так можно?! Как можно смотреть на человека таким безразличным взглядом? Она ведь ребёнок. Когда кто-то страдал, мне тоже становилось плохо, но Алиса так хладнокровна. Куда же меня втянуло? И что будет со мной дальше? Почему моё новое окружение такое странное и зачем Вероника привела нас к бесчувственному мальчику, чьё лицо хоть и было бледным, но всё равно обладало неким обаянием. Лицо, от которого сложно оторвать взгляд.

— Смотришь? — послышался позади голос только что вернувшейся женщины. — Хорошенько запомни этого человека. Его внешний вид и лицо. Тебе предстоит ещё долго лицезреть его рядом.


Некоторые утверждали, мол, творческие личности, когда на тех находило вдохновение, могли бросить всё на свете, не есть, не пить, не мыться, а творить, творить, творить… Так вот: не верьте в эти бредни! Меня окружало несколько планшетов, натянутых белой бумагой. Девственно чистой бумагой. На моих листах ни одного штриха карандаша или пятнышка краски, в то время как половина сокурсников уже почти закончили картины! Зачёт через неделю, а у меня ещё и конь не валялся. Нет, я, конечно, был занят на своей ненормальной работёнке, но в неделе у меня была пара свободных дней, так что можно было бы хотя бы начать что-то делать, но я не начал. И почему? Нет, вдохновение у меня было. А ещё была лень. Много, много лени.

Рисовать я любил с самого раннего детства, и мало того, что мне нравилось это делать, так у меня ещё и получалось. Увидев мой бесспорный талант и дабы не губить его, родители отправили своего сына в художественную школу. Иногда я ходил туда вприпрыжку, а иногда мне было до жути лень тащить к зданию школы искусств свою задницу. Так же из-за своей лени я часто не успевал к сроку сдачи работ. Помогали пинки родителей, которые заставляли идти в школу, а там над душой стояли преподаватели, не отпускавшие меня, пока я всё не сделаю. Не стоит думать, мол, жестокие люди издевались над ребёнком. Ребёнку самому требовалось, чтобы его заставляли. Во мне сидел талант и любовь к изобразительному искусству, но это было смешано с большой и почти непробиваемой ленью. Странное сочетание. Именно поэтому я и пошёл учиться дальше в ВУЗ на факультет дизайна. Не для получения профессии, а для пинков, которые побуждали бы делать меня то, что мне по душе.

Иногда я думал: а может, мне не хватало адреналина? Так трепала нервы мысль о том, что не закончи я всё за мизерный срок, а неделя — это самой лучший вариант, меня просто выкинут с бюджета. Приходилось сидеть сутки напролёт и творить. Глаза слипались, голова кружилась, руки дрожали… Незабываемые ощущения, жаль только к приятным не относились.

Так же мне приходилось задаваться ещё одним вопросом. За время обучения я заметил, что студенты в основном делились на две группы. Первые учились как задроты, а вторые забивали на пары и отдавались молодости. Трудяги в итоге получали знания, а тусовщики кучу девушек, но вот что странно: на учёбу я вроде иногда клал, однако с девушками у меня вечно какая-то фигня творилась. Ах да, как я мог забыть? Последнее из-за тупой работёнки. А из-за чего у меня такая работа? Из-за родителей, что сказали своему нелюдю-сыночку свалить из дому. Почему же они обо мне такого мнения? Да потому что клыкастое существо использует моё тело как своё высококомфортабельное жильё!

«Между прочим, я не рад тут находиться. И внутренняя твоя часть совсем не такая комфортная, как ты хочешь думать», — послышался в моей голове приятный, немного низкий голос. Да, интонация речи — это для демона, пожалуй, самое главное. Чем приятней голос, тем легче соблазнить человека на грехи. Но речь шла не о качествах моего внутреннего паразита.

«Гребаное создание преисподней, ты не дало мне нормальную жизнь! — не знаю, мог ли так ещё кто-то, но я умел мысленно кричать и часто использовал этот навык против демона. — У меня нет ни девушки, ни семьи, ни безопасной работы! Я даже не могу покончить жизнь самоубийством если захочу, потому что бессмертен!».

«Лох — это судьба. Так что нечего валить все свои неудачи на меня».

Я уже хотел было сосредоточиться и достойно ответить паразиту, сказав пару ласковых, но в ушах зазвенело. Это была не та противная писклявая нота, которая обычно играет в голове, однако приятного всё равно мало.

«Глист, из-за тебя уже в ушах звенит!», — уверенный, что виновник — демон, прикрикнул я на него.

«Вот она, чисто психологическая черта всех мужчин — считать виноватыми всех, кроме себя. Это не в ушах звенит, а в дверь звонят».

И вправду. Кто-то усердно нажимал на кнопку звонка. Интересно, кто же этот упёртый гость?

— Кто там? — спросил я, подходя к двери. Писклявый звук к тому времени уже стих.

— Дьявол! — послышался злобный голос снаружи.

— Дьявол?.. Велиал? — недовольно протянул я имя демона.

«Я своих не приглашал».

Если Велиал не причём, значит, Дьявол явился сюда по своей воле? Вот только этого мне не хватало. Как будто мало в моей жизни демонов, а тут ещё самый настоящий владыка Ада пожаловал. Интересно, как он выглядит? Сейчас открою дверь, а там, наверняка, всё охвачено пламенем, и стоит нечто с рогами на подобии тех, что у моего паразита, в чёрном рваном плаще, звериными красными глазами, сильной клыкастой челюстью, когтями на пальцах, ну и всё в таком духе. Может мне притвориться, что никого нет дома? Хотя я уже подал голос, деваться некуда.

Рука одним рывком открыла дверь. На огонь даже намёка не было, вместо плаща спортивная серая кофта на молнии, среди вьющихся волос рогов не сыщешь, глаза медовые, бешеные, но не звериные, а руки с аккуратно подстриженными ногтями на пальцах отмахивались от пчелы.

— Дьяволу я бы больше обрадовался, — вздохнул и произнёс я, рассматривая гостя.

— Ну наконец ты открыл! — пробурчал Саша, хватая средних размеров дорожную сумку и буквально врываясь в мою квартиру. Оказавшись внутри, он тут же захлопнул дверь.

— И чего она ко мне пристала? — должно быть, Дэрикот имел в виду пчелу.

— Наверно, хотела сожрать твои глаза, — после этих слов Кудрявый недовольно зыркнул на меня этими самыми глазами.

Тёмно-синие джинсы с белым широким ремнём, дорогие кеды, красная футболка, а поверх вышеупомянутая расстёгнутая серая кофта. Совсем не похоже на обычный стиль Саши. И волосы выпрямлять не стал. Создавалось впечатление, будто, одеваясь, он руководствовался не своими предпочтениями в одежде, а её комфортностью и удобством в передвижении, при этом ещё жутко спешил. И эта сумка…

— Что это значит? — задал я интересующий меня вопрос.

— Я поживу у тебя некоторое время.

Повисла долгая пауза. Я подскочил к календарю и внимательно начал вглядываться в него.

— Разве сегодня первое апреля?

— Я серьёзно! — крикнул Саша за моей спиной. Повернув голову через плечо, я, всё ещё не веря в происходящее, уставился на Кудрявого. Тот вздохнул, отвел взгляд и грустно сказал: — Меня затопило.

Дальше пошла душераздирающая история затопления квартиры Кудрявого. Со слов Саши: «После нашего тяжёлого задания ты со спокойно душой поехал домой, а мне предстояло ещё потратить всю ночь на сбор информации. Когда же под утро я, полностью вымотанный, наконец вернулся в квартиру, то обнаружил в своей гостиной целый Ниагарский водопад!».

— Почему именно сюда? Не мог остаться у отца? — спросил я, всё ещё стоя с Сашей в прихожей. В душе была надежда спровадить моего напарника.

— Папа сам сейчас у старой кар… В смысле у бабушки. Дома у него ремонт, — не сдавал позиции Дэрикот.

— Так ты будешь у меня до тех пор, пока тебе не оплатят убытки?

— Думаю, я буду здесь до тех пор, пока мои соседи не накопят нужную сумму.

— Нужную сумму? Сколько же вещей у тебя пострадало?

— ТВ-рамка на полстены, по которой как раз и стекала вода, — загибая пальцы, начал перечислять мой нежданный сожитель, — фосфорные обои, что так красиво светились в темноте, медвежья шкура…

— У тебя есть медвежья шкура?!

— Подарок, — невинно развёл руками Саша.

Мне, конечно, известно, что Дэрикот довольно хорошо жил. Дело не столько в работе его отца, сколько в должности самого лучшего информатора. Клиенты Кудрявого часто кроме денег давали ему дорогие подарки. Но медвежья шкура — это слишком.

— Грёбаный мажор! Если ты сын главного хирурга громадной клиники Готтлосграда, это ещё не значит, что тебе можно разорять людей?! — не выдержал я.

— Эти люди должны были научить ребёнка выключать кран в ванне! — тем же тоном ответил мне Дэрикот. — Кстати, то, что ты рождён в год свиньи, ещё не повод держать квартиру в таком бардаке, — Саша презрительно оглядел мой творческий беспорядок. — Поверить не могу. Я буду вынужден жить в этом свинарнике.

— Как ты смеешь оскорблять атмосферу моей квартиры?! И я ещё не давал тебе согласия оста… — Стоп. Дэрикот чистюля, а значит… Он приведёт мой дом в порядок! Бесплатная горничная! — Можешь остаться, — великодушно позволил я.

Не заметив подвоха, Кудрявый хмыкнул, считая, что другого ответа с моей стороны и быть не могло, затем взял свою сумку и потащил её в гостиную, которая одновременно служила ещё и спальней. А что поделать? Не все жили так хорошо, как, например, Саша. Я рад уже наличию собственной квартиры, пусть и однокомнатной.

Хоть я и Дэрикот находились в одном месте, всё шло тихо и мирно. Я справлялся со своими долгами, стараясь писать картины как можно в более быстром темпе, а Саша раскладывал вещи по полочкам, которые были освобождены специально для него. Справившись с этим нетрудным делом, Кудрявый оправдал мои надежды — остервенело начал убирать квартиру, обзывая меня то свиньёй, то пещерным человеком, не знающим о предназначении тряпок и моющих средств. Я же делал вид, будто ничего не слышал и молча ликовал, улыбаясь от уха до уха, благо за мольбертом этого было не видно.

Дело близилось к вечеру, и когда я, впервые за всё время, отвлёкся от работы, чтобы потянутся и размять косточки, то не поверил своим глазам. Последний раз моя квартира была такой чистой, только когда я въехал в неё. Нет! Даже тогда всё не блестело столь ярко от чистоты.

— Фух, — Дэрикот вытер пот со лба тыльной стороной ладони, — теперь тут можно жить.

— Это… Это… — я подскочил к напарнику и начал тыкать пальцем то в один чистый угол, то в другой. — Ты волшебник!

Сжав ладонь Саши в своих руках, я восхищённо взглянул в медовые глаза. Только обладающий сверхспособностями мог проделать такое. Кудрявый на подобное действие с моей стороны впал в ступор, а затем его мимика резко поменялась. Аккуратные брови сошлись на переносице, губы побледнели, в глазах заблестел лёд, вместе с этим послышался ещё и скрежет зубов. Разглядывая лицо перед собой, я не успел увернуться от пинка, нацеленного под мою коленную чашечку.

— Сучий потрах! — вскрикнул я, тут же хватаясь за больное место.

— Не прикасайся ко мне, — послышался холодный голос Саши надо мной. Подняв взгляд, я встретился с его глазами, прожигающими меня презрением. Ненавижу эту реакцию. К этому эгоистичному типу нельзя прикасаться ни под каким предлогом. Даже если хочешь просто ободряюще похлопать по плечу или в шутку потрепать по волосам. Исключения только на заданиях, когда без тесного сотрудничества не победить противника.

— …ты оглох, что ли? — слова Кудрявого звучали, словно через туман. Наверно, я слишком сильно задумался и не услышал его с первого раза. — Дай мне полотенце. Я вспотел, пока убирался, хочу в душ.

— А… Да. Сейчас, — выдавил я из себя.

Долго искать полотенце не пришлось. Уж где, где, а на полочках у меня всегда порядок. Протянув нужную вещь Саше, я украдкой заглянул в его лицо. Все ещё дуется.

Резко вырвав полотенце, Дэрикот демонстративно отвернулся к своей временной полочке, взял пижаму и гордо направился в ванную, где ждал его небольшой сюрприз.

— Чёрт! Феликс, почему у тебя дверь не закрывается?! — это ж надо так кричать, что аж из ванны через всю кухню и вплоть до гостиной слышно.

— Наверно, потому что шпингалет сломался, — констатировал я очевидный факт.

Из ванной комнаты послышалось ещё несколько недовольных реплик, а затем шум воды. Надеюсь, Дэрикот примет холодный душ, ему будет неплохо остыть.

Вообще-то, шпингалет в ванной поломался уже довольно давно, но я так и не починил его. Не потому, что не мог, просто мне не от кого закрываться. А такие, как Саша, могли и потерпеть.

Проследовав к мольберту, я намеревался набросать завершающие штрихи, но перед глазами вновь встала сцена проявления Сашиного нежелания иметь телесный контакт. Мне было немного неприятно. К тому же, он ударил меня. Если уж находишься в чужом доме, имей совесть и уважительно относись к хозяину жилища. Если не желаешь делать этого… Что ж, Дэрикот, сейчас я преподам тебе урок.

За шумом воды меня было не слышно, однако я решил не рисковать и подкрался к ванной на цыпочках. Дверь отрыл медленно и пробрался внутрь через маленький проём, а всё для того, чтобы Кудрявый, не дай бог, не почувствовал сквозняка. Саша мылся за шторкой и не мог меня видеть, в принципе, так же, как и я его, хотя мне это и не требовалось — цель была совсем иная. Пригнувшись и ступая так же тихо, я снял полотенце с крючка и забрал аккуратно сложенную пижаму. Хм, а нижнее бельё мне забрать или всё же сжалиться? Наверное, раз я решил быть сегодня чуточку великодушным, то не стоит выходить из образа.

Так же тихо и незаметно выйдя из ванны, я, наконец, разогнулся и позволил себе злобное, но тихое: «Мухахаха». У меня было максимум десять минут на то, чтобы спрятать пижаму с полотенцем и принять непричастный к происходящему вид.

Носясь по квартире, я лихорадочно искал укромное место, куда Дэрикот даже не подумал бы заглянуть. Говорят, если хочешь что-то спрятать, то нужно сделать это на видном месте. С полотенцем проблем не возникло, я просто положил его туда откуда взял, но вот пижама… К своим вещам? Нет, она запросто может выпасть, когда я начну доставать одежду. На Сашину полочку? Место чересчур заметное. Куда? Куда? Да куда же?!

Глаза быстро передвигались от угла к углу, от стены к стене, от каждой мебели и продолжали бегать, пока не наткнулись на чёрную папку с законченными картинами. Вот оно! Подбежав к ней, я расстегнул молнию и сунул небесно-голубую пижаму внутрь.

— Отлично! — похвалил я сам себя.

Принять образ «ни я, ни я, и рожа не моя» оказалось куда проще, чем тырить и прятать чужие вещи. Стоило просто заварить себя чай, сесть за стол и непринуждённо попивать вкусный напиток.

Вода в ванне утихла. Отсчёт пошёл. Три, два, один.

— Феликс! — какой сильный голос. Прекрасное звучание, просто неописуемое. Любая сирена позавидует.

— Что такое? — спросил я, отпивая чаёк.

Дэрикот вылетел из ванны в одних чёрных боксёрах с зелёной каймой, весь мокрый и недовольный. С волос вода стекала ручьями, в принципе, так же, как и со всего рельефного светлокожего тела Саши. Падая с выпрямленных от тяжести прядей, капельки ударялись о плечи, затем некоторые из них попадали в ямку между ключицами и задерживались там на несколько секунд, в то время как остальные продолжали свой путь ниже, очерчивая кубики пресса. Странно, я и Кудрявый накачены одинаково, но выглядело это на каждом по-разному. Смотря в зеркало, от своего внешнего вида я ощущал только мощь, с Сашей же совсем по-другому. Чувствовалась в нём ловкость, гибкость. При своём рельефе Кудрявому удалось сохранить врождённую элегантность.

— Где. Мои. Вещи? — чётко и с большой паузой отчеканил Саша, словно я был крайне недалёким человеком. Ладно, будем соответствовать данному образу.

— Всё твои вещи в шкафу. Ты сам их туда положил.

— Феликс, хватит придуриваться! Кроме тебя тут некому пакостить таким глупым образом.

— О, а ты умеешь шалить по-умному? — я развратно провёл кончиком языка по верхней губе. — Ну-ка, покажи.

Когда я говорил «покажи», я не имел в виду подбегать ко мне и целиться кулаком в скулу.

Всё же, поразительная у этого засранца скорость. Совсем недавно он стоял возле дверного проёма в ванную, а это метра два, плюс посреди кухни стоял стол, и чтобы обогнуть его требовалось ещё полтора метра, но Саша преодолел всё расстояние за секунду. У него, наверняка, получилось бы оставить мне неплохой синяк, однако я всё же успел перехватить его кулак в сантиметре от своего лица. В ладони почувствовался дискомфорт. Дэрикот вложил немало силы в свой удар.

Продолжая удерживать кулак почти обнажённого напарника, я поднялся со стула, но нападать в ответ не спешил. С разницей в росте на четыре сантиметра, мы почти на одном уровне смотрели друг другу в глаза. Мои серебряные, ничего особо не выражающие, в излучающие ненависть медовые. Представляю, какой Сашка сейчас нервный: вынужден жить у меня, не смог нормально помыться ещё и стоял передо мной в одних боксёрах. Поддавшись странному порыву, я опустил взгляд вниз, намереваясь получше разглядеть единственный предмет одежды на Кудрявом, а ему только это и нужно было. Получилось всё синхронно: я наклонил голову в низ, а колено Саши поднялось вверх, намереваясь нанести удар. Но как моя голова опустилась, так и поднялась обратно, уворачиваясь. Не огорчаясь промаху, Дэрикот вырвал зафиксированную в моей ладони руку и схватил нож с мойки, находящейся совсем близко к нему.

— У тебя что, фетиш на них? — еле успев отскочить назад, сделал предположение я.

— У меня фетиш на шрамы от них на твоём теле!

С Сашей, как с девушкой, при ссоре нападать не стоило, нужно было просто молчать и терпеть. Но Дэрикот всё же парень, поэтому вместо молчания я просто уворачивался и убегал, однако язык за зубами даже не старался удержать.

•••


За время всей беготни я уже успел высохнуть от воды и заново покрыться несколькими капельками пота. Феликс тоже весьма подустал: нелегко с моей-то скоростью убегать от меня. Вымотанные физически, мы сели на пол и облокотились о кухонный гарнитур, пытаясь отдышаться.

— И почему… Я остался… Именно у тебя? — с большими паузами от нехватки воздуха, спросил я то ли Феликса, то ли самого себя.

Справа послышался смешок.

— А то ты сам не знаешь. Сашка…

— Не склоняй моё имя, — на автомате выдал я, но Громов успешно проигнорировал замечание, продолжая свою речь:

— Кроме меня, тебе больше не к кому пойти. И наоборот.

Феликс поднялся с пола и последовал в комнату, а в моей голове эхом звучали его слова: «…тебе больше не к кому пойти». Как жестоко… Жестоко, потому что это правда. Кто у меня, собственно, был? Отец — единственный родной человек, Алиса и Кира — те, с кем я неплохо общался, но они скорее партнёры по работе, и Феликс. Последнего так вообще ненавидел. Сколько же эмоций я испытывал рядом с этим недоразумением. Да, они негативны, но их количество поражало. Убил бы его, будь это возможно. А может, и хорошо, что он бессмертен. Твори что хочешь — никуда не денется. Ведь без Громова я уже и завтрашний день представить не мог. Скучно будет без имбецила.

— Ха-ха… Сам себе противоречу, — беззвучно рассмеялся я и одними губами произнёс себе под нос эти слова.

Терпеть не могу этого придурка, а в итоге буду жить с ним под одной крышей неопределённый срок времени.

Ладно, сейчас нужно думать о том, в чём бы поспать.

Я зашел в комнату средних размеров. Мольберт и рисующий за ним Феликс располагались справа, у противоположной стены — полутороспальная кровать. Место для сна находилось впритык к окну, которое было задёрнуто фисташкового цвета шторами, но мне известно, что вид из него выходил не прямиком на улицу, а на лоджию, дверь которой была недалеко от изголовья. Чем только Феликс руководствовался, расставляя мебель?! Неужели сквозняк не дует? Правду говорят: «Творческие люди с пулей в голове», а учитывая то, сколько раз в Феликса стреляли, то у него она там и не одна. В углу стоял бежевый письменный стол, на который кучей были свалены тетради, книги, бумажки с рисунками — видимо, эскизами — и ещё какой-то дребеденью. Как сам хозяин умудрялся разбираться во всём этом бардаке — загадка. Покачав головой, понимая, кто рождён свиньёй порядка не признаёт, я свернул влево, проходя мимо дивана и направляясь к шкафу.

Так, ну и что мне, спрашивается, надеть? Джинсы? Ага, я в них сюда топал, а теперь на чистое тело надевать. Брюки? Да это же просто садизм над классикой! И так со всеми вещами: какие-то были, так сказать, уличными, то есть, я в них уже ходил и не стирал, а в других спать было жалко.

— Тебе нравится зелёный?

От неожиданно прозвучавшего голоса за спиной я вздрогнул, а потом перед моими глазами показалась стопка зелёных вещей, лежащая в руке Феликса, чьё тепло было прекрасно ощутимо спиной. Он стоял чуть ли не вплотную ко мне.

Резко развернувшись, я толкнул Феликса в грудь, отстраняя его как можно дальше от себя, а затем взял недавно увиденные вещи.

— Что это? — развернув стопку, я опознал в зелёной ткани пижаму.

— Как видишь, это моя пижама.

— Разве ты не предпочитаешь спать в одних спортивных штанах? — припомнил я все наши заказы с вынужденной ночёвкой в различных отелях.

— Да, поэтому сам до сих пор не могу понять, зачем купил её, — палец Феликса указал на развёрнутую пижаму в моих руках.

— Хм… И что это значит? — задал я вопрос, всё ещё не до конца понимая происходящее. Как не похоже на меня.

— Я одалживаю её тебе, — увидев моё скептическое выражение лица, Громов продолжил: — Нет, ты, конечно, можешь спать в том виде, что сейчас, но уже осень, ночи холодные, а отопление ещё не включили. Хотя, я могу согреть тебя своим теплом…

— Иди подрочи. А то что-то ты сегодня чересчур озабочен.

Феликс обижено надул губы, пробурчал что-то вроде: «У этого засранца все повально маньяки», и направился к своему мольберту.

— Ты разве не собираешься спать?

— Так всего-то пол одиннадцатого, — сказал Громов, подразумевая, что это для него ещё рань ранняя. — К тому же, мне нужно закончить, — Феликс кивнул в сторону картины.

За время этого короткого разговора я успел надеть пижаму, каждый раз содрогаясь от мысли, что она принадлежит Громову. Не дай бог, он уже надевал её, я же в таком случае скончаюсь на месте. От отвращения само собой.

Пригладив приятного зелёного цвета ткань, я решил взглянуть, что же там творил Феликс.

— Почему именно пейзаж? — на обтянутом бумагой планшете был уже почти закончен зимний лес. Безоблачное небо, елки, чьи ветви прогнулись под тяжестью белоснежного снега, который был прорисован так мастерски, что я словно мог ощущать холод от него.

— Времени мало, а их рисовать быстрее всего, — услышал я короткий ответ.

— Значит, ты рисовал на скорую руку?

— Да, — как-то Громов немногословен. Подозрительно. И рука с кисточкой после моего прихода стала двигаться намного медленней, мусоля на одном месте. Неужели?.. Феликс смущён! Кто бы мог подумать. Тогда я просто не могу не добить его.

— Даже несмотря на вынужденную быстроту, получилось очень красиво, — сделал я комплимент. А теперь заключающий удар. То, что услышать от меня почти невозможно и это, безусловно, ввергнет Громова в шок: — Я бы так не смог.

— Не огорчайся, — вполне спокойно и без следа смущения ответил Феликс. — У многих людей тоже нет таланта.

После этих слов Громов получил заслуженный подзатыльник. Вот тварь. Говорить мне — высокообразованному человеку, что у меня нет таланта. Мой главный талант — память. И не такая, как у этого недоумка, способная запоминать только то, что интересно.

— Где моя кровать? — спросил я, ясно давая понять, что намереваюсь спать.

— Вон, — Феликс указал на расстеленную постель напротив.

— Но это же твоя кровать.

— Моё место для сна — твоё место, — великодушно произнёс Феликс.

— А где тогда будешь спать ты?

— Там же.

— Не понял.

— Ты у стеночки или с краю? — наконец оторвавшись от картины, на полном серьёзе спросил Громов.

Спать с ним в одной постели. На полутороспальной постели. Чуть ли не впритык. Я точно умру. Спокойно, Саша. Вдох, выдох. Имбецил прекрасно знает: полезет ко мне — сломаю руки. Но неужели нет ещё одного места для сна? А как же диван?

— Он не раскладывается, — проследив за моим взглядом, сказал Феликс.

Сначала меня затопило, затем я вынужден был прийти к Громову и просить временное жильё, а теперь буду спать с ним вместе. Это Божья кара? Ладно, если уж у меня есть выбор насчёт положения в кровати, то нужно хорошенько всё взвесить. Этот дебил, наверняка, пинается, следовательно, если буду спать с краю, то на утро проснусь на полу. Значит стенка. Но… А вдруг он начнёт приставать, а я в тупике? Буду с краю, смогу в случае чего и убежать. Тогда с краю. Однако меня могут спихнуть… Чёрт! Это замкнутый круг! Между сном на полу и домогательством лучше выбрать пол. Меньшее из двух зол. Решено, сплю с краю.

— Я буду с краю, — озвучил я своё решение.

— Хорошо. Тогда выключай свет и ложись.

— Люди с демоном внутри способны рисовать в темноте? Это что-то новенькое, — хмыкнул я.

— Какая темнота? Для чего по-твоему тут этот торшер? — взглянув на стоявший рядом с мольбертом светильник, я удивился, как не заметил его раньше. Должно быть, действительно очень устал. — Давай, иди спать. Топай, топай, — словно старик надоедливому ребёнку, Феликс начал отмахиваться от меня ладонью, гоня на боковую. Я особо не возражал.

Ладонь коснулась выключателя, и свет в гостиной тут же потух, позволяя темноте взять всё под свой контроль. Но главенствовала она не долго. Громов включил торшер и его осветил тёплый жёлтый свет. Мольберт был повёрнут ко мне полубоком, но картины я разглядеть всё равно не мог, зато видел Феликса во весь рост. Сосредоточенное лицо, потерявшая за весь день форму тёмная чёлка, падающая на лоб, серебряные глаза с жёлтыми бликами от светильника, сильные руки, способные творить такие радующие глаз вещи. Громов не был похож сам на себя. А может, это просто я раньше не видел его с этой стороны?

Разглядывая необычный вид самого ненавистного мне человека, я сам не заметил, как провалился в сон.

•••


Спать с кем-то очень выгодно для меня. Мои руки и ноги постоянно мёрзли. Велиал говорил, что это влияние принудительного контракта с демоном. Так вот, дабы согреть конечности, я запихнул ладони под тёплую тушку мирно спящего Сашки. Что делать с ногами я не придумал, поэтому просто прижался ими к конечностям нового сожителя. Кайф…

Как и ожидалось, с такой эксклюзивной грелкой я очень быстро заснул и думал, что просплю всю ночь тихо и мирно, но как бы не так. Сквозь третий по счёту сон (где меня решили откормить для боёв в сумо, но моё тело никак не прибавляло весу, из-за чего сенсеи жутко злились и велели нести ещё больше блюд, чему я несказанно радовался) слух уловил странные звуки. Мне трудно описать их. Это что-то вроде шумного звучного выдоха, но без самого выдоха. Дабы понять, что же издаёт столь странные «ноты», я открыл глаза, при этом стараясь как можно сильнее напрячь слух. Причину искать долго не пришлось. Дэрикот лежал на животе, лицом уткнувшись в подушку, а нос его был полностью зажат в складках постельной принадлежности, из-за чего он не мог нормально дышать. Возможно, на этой почве Саше снился какой-то не очень приятный сон, поэтому Кудрявый и издавал непонятные звуки, теперь напоминавшие болезненные стоны.

Так и задохнуться недолго. Я, конечно, не прочь отпраздновать самый великий праздник в своей жизни — похороны Александра Дэрикот, но одновременно не желал, чтобы этот тип помер на моей кровати. Именно поэтому я вытащил руки из-под пока что тёплого тела напарника, сжал ладонь на его плече и перевернул на спину. Дыхание Саши стало громче и постепенно выровнялось, но он по-прежнему продолжал стонать, а брови на его переносице были сведены как будто от боли.

Решение пришло быстро. Нужно разбудить Сашу. Перекочевав с плеча на щёку, моя ладонь легонько погладила её.

— Са-аш, — тихо протянул я, однако в стоявшей тишине мой голос показался взрывом в чистом поле.

Веки напарника вмиг поднялись и на меня глядели два шокированных глаза. В тёмной комнате, освещаемой лишь еле проглядывающимся сквозь шторы светом луны, они показались мне не медовыми, а почти чёрными.

Я нависал над Сашей, продолжая прикасаться к его щеке, а он неотрывно смотрел прямо мне в глаза. Переварив ситуацию, Кудрявый свёл брови от напряжения, а шок сменился ненавистью. Рука напарника сильно ударила по моей, отмахиваясь, тем самым убирая ладонь с щеки.

— У тебя что, память как у рыбы: три секунды? — зло прошипел он, приподнимаясь на локтях.

— Я сделал это ради твоего же блага. Спас, можно сказать.

— Да плевать! Просто не трогай меня и все, — выплюнув эти слова, Дэрикот отвернулся от меня, закутавшись в одеяло, и больше не издавал ни звука.

Замечательная ночка. И сколько ещё таких впереди?

@темы: писанина, Юмор, Экшн, Фантастика, Стёб, Слэш, Ориджиналы, Нелюди, Мистика, Драма, Ангст